— Все это время за ними ходила Дебора, — сказал Ядин. — Она и наблюдала процесс передачи.

Дебора быстро описала сцену в баре-эспрессо. Она говорила по-английски с американским акцентом.

— Как держится Жаклин?

— Ведет себя спокойно. Без сомнения, утомлена, но в общем выглядит неплохо.

Зазвонил телефон. Прежде чем аппарат успел прозвонить во второй раз, трубку схватил Ядин. Он прослушал сообщение, ни разу не перебив говорившего, потом положил трубку и посмотрел на Шамрона.

— Этот человек только что заказал столик в ресторане на рю Сен-Дени.

— Что за улица?

— Кафе, магазины, бары, дискотеки и тому подобные заведения, — сказал Ядин. — Улица людная и, что называется, богемная.

— Там можно организовать слежку? Условия позволяют?

— Никаких проблем.

— Как думаешь, «кидон» может там близко подобраться к своей жертве?

— Легко.

Габриель спросил:

— А как насчет отходных путей?

— Есть несколько, — пояснил Ядин. — После акции можешь отправиться на север, к районам Отремон или Монт-Рояль, или на юг, к хайвею, а группа растворится в Старом городе.

В дверь постучали. Ядин произнес вполголоса несколько слов, выслушал ответ и только потом открыл дверь. В комнату вошел паренек с соломенными волосами и голубыми глазами.

— Они у меня на видеопленке.

Шамрон сказал:

— Давайте же ее посмотрим.

Молодой человек подсоединил к телевизору видеоплейер, вставил в гнездо кассету и нажал на кнопку «воспроизведение». Жаклин и человек, называвший себя Люсьен Даву, двигались по подземной аллее мимо витрин кафе и магазинов. Изображение выглядело так, как если бы съемку вели со второго этажа.

Шамрон улыбнулся.

— Это он. Бесспорно.

Габриель сказал:

— Трудно что-либо утверждать, когда съемка ведется под таким углом.

— Ты всмотрись в него. Вспомни снимки. Это один и тот же человек.

— Ты уверен?

— Абсолютно. — Шамрон выключил видеоплейер и телевизор. — Почему у тебя такой кислый вид, Габриель? Что-нибудь случилось?

— Просто не хочу пристрелить не того человека.

— Это Тарик. Поверь мне. — Шамрон глянул на карту Монреаля. — Зви, покажи мне эту чертову рю Сен-Дени. Я хочу сегодня же вечером покончить с этим делом и уехать домой.

Монреаль

Они вышли из гостиничного номера в восемь часов и спустились на лифте в фойе. Ежевечерняя сумятица, связанная с выпиской и пропиской постояльцев, закончилась. Стоявшую неподалеку японскую пару фотографировал какой-то парень. Тарик отвернулся и стал с преувеличенно озабоченным видом похлопывать себя по карманам, как если бы он забыл или потерял какую-то важную вещь. Когда импровизированная фотосессия завершилась, Тарик пошел дальше. Из бара доносились крики и свист: американцы смотрели по телевизору футбол.

Тарик и Жаклин спустились на эскалаторе в подземелья Монреаля и двинулись в сторону станции метро. Тарик старался, чтобы Жаклин держалась от него справа. Тут она вспомнила, что Тарик — левша. Совершенно очевидно, он опасался, что она схватит его за руку или как-либо иначе помешает выхватить пистолет. Жаклин попыталась припомнить, какое оружие предпочитал Тарик. «Макаров»! Тарик любил стрелять из пистолета «Макаров».

Тарик двигался в помещении станции спокойно и уверенно, словно ему уже приходилось бывать в метро Монреаля. Они сели в подошедший поезд и поехали на «Рю Сен-Дени». На улице стоял такой холод, что у Жаклин перехватило дыхание.

Жаклин вспомнила слова Габриеля: «Это может произойти в каком-нибудь тихом безлюдном месте или, наоборот, в гуще уличной толпы...»

Она опустила глаза, подавляя возникшее у нее инстинктивное желание оглядеться и отыскать взглядом Габриеля.

«Ты можешь увидеть меня поблизости, а можешь и не увидеть. Но если все-таки заметишь, не вздумай поворачивать в мою сторону голову, следить за мной или, того хуже, шептать мое имя. Ты даже моргнуть при этом не имеешь права...»

— Что-нибудь случилось? — спросил Тарик, даже на нее не взглянув.

— У меня такое ощущение, что я вот-вот умру от холода.

— До ресторана недалеко.

Они миновали несколько баров — из одного заведения доносились томные звуки блюза, — прошли мимо магазина пластинок, вегетарианского ресторана и салона татуировок. Их обогнала компания скинхедов. Один из них задержался, чтобы сказать Жаклин какую-то мерзость. Тарик одарил его леденящим взглядом, парень захлопнул пасть, прибавил шагу и быстро нагнал приятелей.

Они подошли к ресторану. Это был старый викторианский дом, стоявший в глубине улицы. Тарик и Жаклин поднялись по обледенелым ступеням. У входа их встретил метрдотель, помог снять пальто и провел на второй этаж к столику у окна. Тарик сел ближе к окну. Она видела, как он внимательно просматривал улицу. Когда подошел официант, Жаклин заказала бокал бордо.