Сабрево. Квебек

Жаклин старалась следить за дорожными знаками и придорожными объявлениями. Дорога № 40 от Монреаля. Дорога № 10 при переезде через реку. И вот теперь дорога № 133 — двухполосное провинциальное шоссе, протянувшееся из края в край по равнинам Южного Квебека. Даже подумать страшно, как быстро космополитичный Монреаль уступил место этой огромной пустынной территории! Над горизонтом в ореоле морозной дымки плыла ущербная луна. Взвихренный ветром сухой снег летел над дорогой подобно песчаному смерчу в Сахаре. Изредка из темноты возникал тот или иной объект. Торчавшая из снега одинокая силосная башня, тускло освещенные постройки фермы, угольно-черный силуэт деревянного сельского пакгауза. Впереди по курсу неожиданно замелькали неоновые огни. По мере приближения они постепенно выстраивались в определенном порядке, высветив под конец в ночном небе очертания обнаженной женщины с огромными грудями. Это была реклама стриптиз-клуба, неизвестно как и кем возведенного посреди всей этой занесенной снегом мрачной бесконечности. «Где хозяева этого заведения вербуют на работу женщин? — задалась вопросом Жаклин. — Неужели в этих краях? А что, быть может, местным нравится наблюдать, как их сестры и подруги голяком танцуют на эстраде. Одно слово — пустыня, здесь еще и не такое может прийти в голову».

Через несколько часов езды по Южному Квебеку они оказались в четырех-пяти милях от американской границы. Как, интересно знать, подумала Жаклин, этот человек собирается переправлять ее на американскую территорию? Или он забыл, что сумка с паспортом и другими документами осталась лежать на тротуаре рю Сен-Дени в Монреале?

«О Господи! — запаниковала вдруг женщина, выныривая из дремотного состояния, навеянного ездой по бесконечной холодной равнине. — В сумке ведь не только паспорт и бумажник, но, что более важно, зажигалка Шамрона...»

Все произошло очень быстро. Увидев Габриеля, она отвела взгляд в сторону и стала готовить себя к тому, что должно было, по ее мнению, произойти в следующую минуту. А потом откуда ни возьмись появилась машина, и Тарик затолкал ее в салон — да так грубо, что у нее слетела с плеча сумочка. Когда машина тронулась с места, Жаклин накричала на Тарика, потребовав, чтобы он вернулся к ресторану и подобрал сумку. Но он проигнорировал ее и велел водителю ехать быстрее. Только в этот момент Жаклин заметила, что за рулем сидит женщина, которую она знала под именем Лейла. Проехав несколько кварталов, они пересели в другую машину. Ее вел человек, который оставил для Тарика портфель в подземном баре-эспрессо. На этот раз они проехали несколько кварталов по Отремону и там в последний раз сменили машину. Теперь за рулем сидел Тарик.

Он истекал потом. Она поняла это по тому, как влажно блестела его кожа в блеклом лимонно-желтом свечении приборной доски. Лицо его стало смертельно-бледным, под глазами проступили черные тени, а правая рука то и дело вздрагивала.

— Может, вы объясните мне, что происходит?

— Обычный маневр, чтобы избежать слежки. Ничего особенного.

— Ничего особенного? Но почему в таком случае вы не позволили мне вернуться за своей сумочкой?

— Время от времени я обнаруживаю за собой слежку, которую ведут агенты израильской разведки или их друзья из западных спецслужб. Кроме того, с меня не спускают глаз мои враги из Палестинского движения сопротивления. Ну так вот: интуиция подсказала, что кто-то наблюдает за нами и в Монреале.

— Это стоило мне сумочки и всего того, что в ней находилось.

— Не беспокойтесь, Доминик. Я возмещу вам убытки.

— Потерю некоторых вещей возместить невозможно.

— Вы намекаете на свою золотую зажигалку?

Жаклин почувствовала, как у нее спазмом перехватило желудок. Она вспомнила, как рассматривал со всех сторон ее зажигалку Юсеф, когда они ехали на конспиративную квартиру в Хонслоу. «Господи! — подумала она. — Тарик все знает!» Она решила переменить тему.

— На самом деле я думала о своем паспорте.

— Паспорт тоже можно заменить. Я отведу вас во французское консульство в Монреале. Вы скажете, что ваш паспорт потерян или украден, и они через некоторое время выдадут вам новый.

«Ну нет, — подумала Жаклин. — В консульстве быстро выяснят, что паспорт на имя Доминик Бонар — поддельный, а я не хочу закончить свои дни в канадской тюрьме».

— Скажите, а почему все эти люди за вами следят?

— Потому что они хотят знать, куда я езжу и с кем встречаюсь.

— Но зачем им это?

— А затем, что они не хотят, чтобы я преуспел в своей миссии.

— Что же это за миссия, которая вызывает озабоченность у столь многих людей?

— Я просто хочу привнести немного справедливости в так называемый мирный процесс. Я не могу допустить, чтобы мой народ принял в виде милостыни от израильтян и американцев малую толику тех земель, которыми палестинцы владели по праву испокон веку. Фактически израильтяне и их союзники предлагают нам крохи, которые упали с их обильного стола. А мне крохи не нужны, Доминик. Я хочу заполучить всю буханку.

— Полбуханки лучше, чем ничего.

— Простите, но я не могу с вами согласиться.

Из снежной круговерти выплыло придорожное объявление. Американская граница находилась от них в трех милях.

— Куда вы меня везете? — вскрикнула Жаклин.

— На ту сторону.

— Неужели вы собираетесь перевозить меня через канадско-американскую границу без паспорта?

— Ну почему же? Мы приняли кое-какие меры, чтобы ситуация разрешилась ко всеобщему удовольствию.

— "Кое-какие меры"? И какие же, хотелось бы знать?