– У меня есть в мешке рубаха. Из нее можно соорудить флаг, – пробурчал Джон, не испытывающий удовольствия от того, что его вместе со всеми загнали в угол и вынуждали искать спасение не самым достойным способом.

– Доставай, – кивнул ему Кальтер. – А я пока пойду выломаю древко для флага. Так тому и быть – пойдем по пути наименьшего сопротивления и поглядим, насколько хорошие из нас миротворцы…

Развевающаяся на корявом древке, застиранная почти до дыр грубая рубаха выглядела в качестве парламентерского флага не ахти. Так не ахти, что Кальтер всерьез забеспокоился, как бы легионеры не оскорбились, когда он станет размахивать перед ними этой сомнительного вида тряпкой. Но единственный альтернативный материал для такой цели – жуткая хламида Мерлина – оскорбила бы благородных римлян с гораздо большей вероятностью. И потому Куприянов предпочел вздымать над головой тот флаг, в котором оставалось хоть немного пристойности. А Древнего на всякий случай укрыл за спинами соратников, чтобы он не тряс перед имперским войском своими лохмотьями и растрепанной варварской бородищей.

Кальтер многое бы отдал за то, чтобы в эти минуты сюда нагрянула какая-нибудь другая армия, которая избавила бы его от необходимости приближаться к этой. И пускай бы они воевали между собой сколько им влезет. Если не соваться в горнило битвы, а попытаться с помощью фокусов Мерлина обойти ее по краю, то вполне можно пробраться римлянам в тыл. Под шумок и в суете провернуть такой фортель было бы очень даже возможно… Увы, но каменный колосс не желал забрасывать на этот злосчастный мыс кого-то еще. И сколько компаньоны ни оглядывались, судя по всему, им предстояло расхлебывать это дерьмо в одиночку.

Кальтер предполагал, что при виде их размахивающей флагом компании с римлян наконец-то сойдет оцепенение и они оживятся. Однако не тут-то было. Воинство как стояло неподвижно, так и продолжало стоять, кажется, и не думая высылать навстречу парламентерам свою делегацию. До сих пор было неясно, кто вообще им верховодит. Куприянов по-прежнему видел одни лишь сомкнутые ряды солдат, которыми никто не командовал. По идее, их командирам, включая самого военачальника, полагалось находиться перед строем – как минимум до отдачи приказа о наступлении. Да и кто-то должен был отправить лучников на позиции – ведь не по своей же прихоти они туда выбежали… Загадка, ответа на которую пока не находилось. И это настораживало компаньонов все больше и больше.

– Такое ощущение, что нас разыгрывают, – проговорил Сквозняк, идущий по правую руку от Кальтера. – Если бы их лучники не бегали недавно прямо на наших глазах, я бы подумал, что мы приближаемся к восковым фигурам.

– Верно толкуешь, одноглазый, – закивал ему в ответ Огилви. – Отродясь не встречал такого тихого войска. Как будто все вместе в молчанку играют, а тому, кто первый рот разинет, пообещали башку отрубить. То ли дело наш брат горец перед битвой – орут так, что их, поди, за морем слыхать!.. Вот дьявол!

Джон резко остановился, а в следующий миг остановились и остальные, включая несущего флаг Кальтера. Да и как им было не замереть на месте после того, как оба отряда стрелков вскинули свои луки и сделали дружный залп. Несколько сотен стрел со свистом взвились в небо. И все они полетели в одном направлении – навстречу парламентерам.

Кальтер и Сквозняк невольно попятились, собираясь задать стрекача – а как еще спасаться от такого «дождя» в чистом поле, не имея щита? Однако Джон, Кан и Мерлин отреагировали на удивление спокойно, и оба калеки, взглянув на них, тоже остались стоять на месте.

– Не дергайтесь! – прорычал им шотландец. – Эти стрелы для нас еще не угроза.

Представление о безопасности у него оказалось весьма своеобразным. По меркам никогда не попадавших под такие «осадки» Куприянова и Сереги, стрелы вонзились в землю довольно близко от них – не далее чем в десяти шагах. Но, по мнению тех, кто жил в эпоху луков и арбалетов и кто умел по траектории полета стрел определять, куда они упадут, в данном случае повода для беспокойства не было. Хотя продолжать движение навстречу давших предупредительный залп римлян Огилви, Вада и Древний уже не рискнули. Потому что не сомневались: второго такого предупреждения не будет и следующая туча стрел остановит парламентеров раз и навсегда.

– Сдается мне, что переговоры отменяются, – сказал Кальтер, глядя на торчащие из земли «заросли» стрел.

– И это еще мягко сказано! – отозвался Мерлин. – Боюсь, у меня для вас очень плохие новости!

– Куда еще хуже-то! – проворчал Сквозняк. – И так встряли по самые уши в чужую войну, того и гляди стрелами утыкают с головы до пят, а у тебя для нас еще сюрпризы припасены!

– Что поделаешь, если это действительно так, – подтвердил старик. – Или вы предпочитаете, чтобы я держал вас в неведении относительно того, что здесь происходит?

Вместо ответа Серега лишь молча отмахнулся: дескать, черт с тобой, поступай как знаешь!

– Я тут попробовал установить ментальный контакт с этой армией, – продолжал кудесник. – Ну, вы понимаете: из такой прорвы народу можно почерпнуть много энергии и пустить ее нам на пользу… Так вот, у меня это не вышло, можете себе представить! Ваше сравнение римлян с восковыми фигурами оказалось недалеко от истины! Все они пребывают в довольно странном состоянии: не живы и не мертвы, а… даже не знаю, как это можно описать…