– Можете не описывать – скажите, почему это вас так встревожило? – поторопил его Кальтер. – Ну, не сможете вы воспользоваться их энергией, и что с того? В конце концов, у нас еще есть солнце и два пакаля, разве не так?

– И да и нет. Отсутствие энергетической подпитки – это лишь половина проблемы. Причем не самая важная. Гораздо важнее то, что у наших врагов с их полумертвым сознанием начисто отсутствует воображение! Понимаете, что это означает?

– Ваша магия на них не подействует?

– Именно! Что бы я ни делал, они не примут мои иллюзии за реальность, а значит, те не окажут на них никакого эффекта! Я могу обрушить на римлян небеса, но они при этом и глазом не поведут, потому что для них сейчас что мираж, что реальность – все едино. Или, правильнее сказать, для них нет сейчас ни миражей, ни реальности. Они – как машины, настроенные на одно действие – на войну. И все. А прочая вселенная в их нынешнем узко ограниченном миропонимании напрочь отсутствует.

– Но тот, кто повелевает этими марионетками – «серый», Мастер Игры или кто-то еще, – наверняка должен быть живым. И если вы его отыщете…

– Того, кто ими повелевает, здесь нет, а иначе я бы его уже обнаружил. Но ему и необязательно присутствовать вместе со своей армией. Он вложил своим солдатам в головы необходимую боевую задачу и удалился, чтобы не рисковать, подставляясь под мои атаки. У этой армии нет командующего в привычном нам понимании. Она действует сама по себе, как текущая река или дующий ветер.

– И что теперь?

– Я думаю над этим. Очень серьезно думаю, поверьте.

– Да ты уж постарайся, старик, напряги извилины! – буркнул Сквозняк. – Потому что даже если у тебя нет сейчас никаких идей, откуда бы им тогда взяться у нас?

Между тем из рядов войска отделилась и вышла вперед большая группа пехотинцев. Не останавливаясь и продолжая сохранять порядок, их прямоугольный строй выставил щиты и стал маршировать прямо на компаньонов. А армия вновь сомкнула ряды и превратилась в неразрывную живую стену. Которая, казалось, нисколько не уменьшилась, хотя ее вроде бы покинуло немало бойцов.

Кальтер не знал, как называется отряд древнеримской пехоты, состоящий из шестидесяти человек, но для когорты, насколько он помнил, этого их количества было маловато. Так же как вроде бы и для центурии. Что, впрочем, нисколько не утешало. Четыре шеренги по пятнадцать солдат – по двенадцать противников на каждого компаньона. Или даже по пятнадцать, если учесть, что без своей магии Древний не представлял собой сколько-нибудь серьезного бойца. Да и из Куприянова со Сквозняком рубаки были так себе, если честно.

И без того отвратительный расклад усугублялся тем, что драться предстояло в чистом поле и наверняка с опытными бойцами. Хотя тот факт, что против компаньонов выслали лишь малую часть армии и не использовали лучников, выглядело какой-никакой, а справедливостью. Безусловно, устроитель сей битвы не хотел, чтобы игроков моментально втоптали в грязь – какой в этом азарт? А так их можно будет убивать долго. И необязательно мечами. Если «серые» пожелают, они просто-напросто измотают игроков до смерти с помощью все тех же своих марионеток.

– Ну что ж, раз нам не избежать кровопролития, значит, так тому и быть! – изрек Огилви и хорошенько высморкался, пока у него было на это время. – Не скажу, чтобы я всю жизнь одержимо лез в драку, как некоторые. Но когда она меня сама находила, я от нее никогда не бегал. Не побегу и сейчас – не дождетесь!

– А ты не думаешь, что эта группа идет к нам, чтобы все-таки поговорить, а не нападать? – спросил Кальтер, хотя ответ на этот вопрос был в принципе очевиден.

– Не будь таким наивным, Бэг Лэц! – хохотнул горец. – Когда на тебя прет целый отряд поднявших щиты солдат, никаких сомнений тут нет и быть не может. – И, обернувшись, в нетерпении осведомился у Мерлина: – Ну что там у тебя, старик? Хватит топтаться без толку – давай работай! Самое время начать что-нибудь делать, пока враг не подошел вплотную!

Судя по всему, раздумья Древнего ни к чему не привели, а иначе зачем бы он прибегнул к старому опробованному приему – вызвал стадо быков. Их появление выдалось, как всегда, яростным и шумным. За долю секунды рогатая лавина возникла из ниоткуда и с ревом понеслась на легионеров. Только что их отряд казался таким большим и грозным, и вот теперь на фоне бычьего стада он сразу стал выглядеть жалким и ничтожным. Но тем не менее никто из пехотинцев не дрогнул и не побежал. Более того – даже не сбавил шага! Ряды атакующих были по-прежнему ровными, а их щиты сомкнуты и направлены вперед.

Кальтер до последнего надеялся, что Мерлин ошибается в своих мрачных прогнозах. То, что пехота не стала разбегаться, еще ни о чем не говорило. Перед столкновением стада с легионерами те могли просто расступиться и, выставив щиты наподобие волнорезов, пропустить несущихся по прямой животных сквозь строй. Безусловно, кто-то при этом все равно пострадал бы. Но большинство тренированных для таких строевых маневров солдат наверняка пережили бы эту атаку…

К несчастью, Древний опять не ошибся. Бычья лавина проскакала прямо сквозь римлян, после чего стала таять в воздухе, будто рассеивающийся на ветру дым. И вскоре бесследно исчезла, а отряд как ни в чем не бывало продолжил свое шествие. И теперь он выглядел еще внушительнее и круче, чем до столкновения со стадом. Да и любой на его месте выглядел бы так после столь блистательной победы, даром что никто из легионеров даже не взмахнул мечом. Но именно легкость и невозмутимость, с какими они оставили кудесника в дураках, нанесли компаньонам ощутимый моральный удар. Такой, получать который накануне битвы было нежелательно даже для матерого воина.