– Некоторые не могут перестать есть мучное – и что?

– Это ты на мою маму намекаешь?! – взвилась Юлька.

Настя за дверью простонала во сне. Мы оба заткнулись. Юлька заглянула в гостиную через стеклянную вставку двери.

– Мы завтра же уедем, – сообщила она, не глядя на меня. – Нам тут нечего делать.

Я взял ее за плечо.

– Не уезжайте. Это была случайность, я докажу. Юль, этого больше не повторится, поверь мне!

Он холодно посмотрела на мою руку.

– Отпусти.

Я подчинился. Ну что с ней делать?

Настя успокоилась. Юлька отошла от двери, потерла плечи, словно озябла. Я стянул черную куртку с надписью «ОХРАНА», оставшись в футболке. Повесил куртку на крючок рядом с короткой кожанкой. Остальные четыре крючка сиротливо пустовали, другой одежды у меня не было.

Когда я повернулся, взгляд Юльки изменился.

– Откуда у тебя это? – спросила она.

Ее палец указывал на запекшуюся рану на ключице, оставленную светящимся лезвием. Кожа вокруг ожога налилась нездоровой краснотой и отекла, на спецхранилище я помазал это место машинным маслом – все что нашел из подручных средств.

– Что это такое?

– Обжегся. Ерунда.

– Чем обжегся?

Кончиками пальцев она потрогала красноту возле раны. Левую сторону шеи прострелила жгучая боль, я зашипел сквозь зубы.

– Тебе нужно к врачу.

– Само заживет.

Пока я снимал ботинки, она пошарила на кухне и нашла аптечку. Потом усадила меня на стул и принялась обрабатывать рану. Смыла масляную пленку, попутно обозвав меня идиотом, потому что от машинного масла я мог подхватить инфекцию. Потом обработала рану ваткой, смоченной в соке алоэ, после чего начала делать перевязку.

– Ты уедешь завтра? – спросил я.

– Посмотрим, – ответила она после паузы. Без злости. Ответ мне понравился. – Где ты это получил?

– Прислонился к раскаленному котлу. – У нас нет никаких котлов, но Юлька об этом не знает. – Случайно.

– У тебя все случайно.

Она закончила бинтовать рану. Потом незаметно поцеловала меня в плечо.

– Больше так не делай. – Скорее всего она имела в виду одновременно рану и водку.

Я пообещал, что не буду.

Она наконец стянула джинсовую курточку и распустила волосы. Юлька дома! Я был уверен, что завтра она точно никуда не уедет. Как же я счастлив!

– Я лягу с Настей, – сказала она. – Где будешь спать ты, меня не интересует.

– На раскладушке. В подъезде чья-то висит, воспользуюсь.

Она кивнула.

– Завтра, когда алкоголь выветрится, примешь таблетку баралгина. Станет легче. А сейчас после водки все равно без толку… Так ты из-за этого выпил? Потому что тебе было больно?

Я кивнул.

– Юль, это был форс-мажор. Я могу себя контролировать.

Казалось, Юлька была удовлетворена.

– Надеюсь на это… Что у вас тут со связью? Никак не могла дозвониться маме. Только полчаса назад удалось.

– Сеть появилась?

Я достал свой мобильник. На дисплее «Нокии» светились две четкие полоски. Еще два часа назад их не было.

Юлька разделась и тихо прильнула к Насте. Та засопела, заворочалась, но не проснулась. Я убрал недопитую водку в буфет (не выливать же!) и вышел на площадку перед квартирой, чтобы забрать раскладушку. Не дойдя до нее, остановился возле окна и достал мобильник.

Я решил набрать Гаджиева. Держать в себе случившееся было невыносимо. В конце концов, он мой начальник, пусть скажет, что мне делать в ситуации, когда вокруг спецхрана с неба сыплются летающие тарелки.

Я выждал буквально полсотни гудков. Сквозь распахнутую форточку с темной улицы доносился монотонный шелест цикад. Гаджиев трубку не поднял. Я пожал плечами и выключил телефон. Потом снял раскладушку с гвоздя и отправился к семье.

Вообще, я чертовски рад, что они приехали.

На следующее утро в Коровьино не появилось ни одного чужака с внимательными глазами особиста. Я специально поспрашивал утром местных знакомых – чужих не видели. Ну вообще! Словно ничего не произошло!

Народ, конечно, слышал, что в лесу что-то бабахнуло, но огненный грибок мало кто видел. Коровьино стоит в низине, и место катастрофы загораживает холм. Свидетелей падающего НЛО тоже не нашлось. Грохот приняли за шумовой удар истребителя, переходящего звуковой барьер; такое здесь периодически доводится слышать. Народ подивился только, что истребители вздумали летать в грозу, но ни сила хлопка, ни другие странности их не смутили. Дым на горизонте приняли за тлеющие торфяники, которые горят каждое лето. В общем, всему нашлось рациональное объяснение.