— Что будем делать? — спросил он. — Отстреливаться? Или сразу сдадимся?

— А зачем отстреливаться? — пожал плечами Маран.

— Ну все-таки…

— Тысячу раз я вам говорил — не надо бессмысленной пальбы.

— Можно дорого продать свои жизни, — вспомнил Дан эффектную книжную фразу.

— Лайве мы и так влетим в копеечку, — усмехнулся Маран. — Придется ему чистить всю Вагру, теперь он вряд ли отвертится. А охранники… А что охранники? Пусть живут. Эх, не так я хотел бы уйти…

— А как? — поинтересовался Навер. Дан с удивлением увидел на его лице подлинное любопытство.

Но Маран ответить не успел. Послышался топот многих ног, и дверь студии заходила ходуном. Били руками, ногами, прикладами автоматов…

— Может, открыть? — сказал Мит, насмешливо кривя губы. — Разнесут ведь все вдребезги, а имущество как-никак государственное…

— Маран, — вдруг вспомнил Дан, — а станнер?

Маран хмыкнул.

— Какой у тебя там заряд?

— Восьмикратный. И две обоймы в кармане.

— Ну! Остается всего ничего — сто пятьдесят шесть охранников.

— Почему сто пятьдесят шесть?

— Шесть мобилей по тридцать человек. Можешь пересчитать. А как ты собираешься стрелять? Через дверь? Разве луч пройдет?.. Однако! Двери у них прямо как в Крепости. На месте этих олухов я перевернул бы автомат и…

Дробный сухой звук автоматной очереди прервал его.

— В замок надо, в замок, — укоризненно покачал головой Маран. — Чему их только учат… В замок.

— А ты посоветуй, — усмехнулся Мит.

— Дело… — Маран вдруг встал с подоконника и пошел к двери…

Дан открыл глаза и при виде нежно-голубого потолка испытал секундное неизъяснимое блаженство. Он дома. Дома? Смешно… Он вспомнил, как на периценской орбитальной станции столкнулся у люка с только что поднявшимся с планеты разведчиком из Лаха, тот оглядел пустой коридор, пробормотал: «Наконец-то дома, вот счастье-то», и, перехватив веселый взгляд Дана, смущенно засмеялся: «Анекдот и только, в каком бы дворце внизу я не жил, по каким бы райским садам не гулял, ощущение дома у меня возникает в этой металло-пластиковой клетке»…

Дан с удовольствием обвел взглядом помещение. Обыкновенная каюта, обтянутая обычным на внеземных станциях голубым пластиком — любимый цвет профилактической космомедицины, удобнейшая койка, которая переворачивается и превращается в диван, три кресла, низенький столик, утопленные в переборки шкафы, дисплей, пульт, пролонгатор… Все совершенно ординарное, но такое родное… Дан дотянулся до пульта, потыкал в сенсоры… На пролонгаторе замелькали изображения, подумав, он задержал обычный пейзаж — неизвестный ему водопад среди снежных склонов… можно было, конечно, выяснить, где он находится, но зачем, достаточно знать, что это на Земле… потом включил музыку, отыскал любимую «Неоконченную симфонию» и решил было чуточку понежиться в постели, но закрыв глаза, сразу вернулся во вчерашнюю ночь…

Итак, Маран подошел к двери, вернее, не к самой двери, а к стене рядом с дверью, лезть под пули он все же не собирался, и крикнул:

— Эй, ребята! Остановитесь. Давайте поговорим. Неужели никто из вас меня не знает? Даже если при мне вы не служили в Охране — не вчера же вы на свет родились?

Стук на минуту стих, и насмешливый голос из-за двери предложил:

— А ты открой, тогда поговорим… — и его тут же перебил другой:

— Не открывай, Маран, есть приказ стрелять в любом случае, сдадитесь, нет ли…

Навер присвистнул. Мит меланхолически заметил, что этого следовало ожидать, Маран продолжать стоять у двери, слушая вспыхнувшую в коридоре перебранку… И тут в ухе Дана раздался голос… он и забыл, что связь работает… голос Железного Тиграна.

— Даниель, на каком вы этаже? До крыши добраться можете?

— До крыши? — Дан высунулся в окно. До крыши было не меньше двух метров абсолютно гладкой стены. — Нет, не можем.

— Ну окно хоть там есть?

— Есть.

— Над вашим визор-центром висит орбитолет. Он подойдет вплотную к окну, перелезете. Корректируй по месту, пилот на связи.

Дан услышал хриплый от волнения голос пилота.

— Дан, я прямо над вами.

— Сторона фасада, верхний этаж… — Дан запнулся, подошедший Маран сразу сообразил, что к чему, и добавил: — Из окна будем махать… — его взгляд упал на Навера, — длинным светлым шарфом… Снимай шарф, больной, придется тебе еще покашлять…

— Согласен и на лихорадку, — сказал Навер, сдирая с горла шарф.