Шрифт:
1953
«Загородил мою дорогу…»
1957
Разлад
1960
Ленинград
«Я забыл…»
1960
Фиалки
Март 1962
Стоит жара
1962
«Я весь в мазуте, весь в тавоте…»
Март 1962
Ленинград
Ты с кораблем прощалась…
‹1962›
На сенокосе
Загородил мою дорогуГрузовика широкий зад.И я подумал: «Слава богу,Село не то, что год назад».Теперь в полях везде машиныИ не видать плохих кобыл.И только вечный дух крушиныВсе так же горек и уныл.И резко, словно в мегафоны,О том, что склад забыт и пуст,Уже не каркают вороныНа председательский картуз.Идут, идут обозы в городПо всем дорогам без конца, —Не слышно праздных разговоров,Не видно праздного лица.
Мы встретилисьУ мельничной запруды.И я ей сразуПрямо все сказал!– Кому, – сказал, —Нужны твои причуды?Зачем, – сказал, —Ходила на вокзал?Она сказала:– Я не виновата.– Ответь, – сказал я, —Кто же виноват? —Она сказала:– Я встречала брата.– Ха-ха, – сказал я, —Разве это брат?В моих мозгахЧего-то не хватало:Махнув на всё,Я начал хохотать.Я хохотал,И эхо хохотало,И грохотала Мельничная гать.Она сказала:– Ты чего хохочешь?– Хочу, – сказал я, —Вот и хохочу! —Она сказала:– Мало ли что хочешь!Я это слушатьБольше не хочу!Конечно, я ничутьНе напугался,Как всякий,Кто ни в чем не виноват.И зря в ту ночьПылал и трепыхалсяВ конце безлюдной улицыЗакат…
Я забылКак лошадь запрягают.И хочу ееПозапрягать,Хоть они неопытныхЛягаютИ до смерти могутЗалягать.Не однаждыМне уже досталосьОт коней,И рыжих, и гнедых, —Знать не знали,Что такое жалость,Били в зубы прямоИ под дых.Эх, запряг быЯ сейчас кобылкуИ возил бы сено,Сколько мог,А потомВтыкал бы важно вилкуПоросенкуЖареномуВ бок…
Я в фуфаечке грязнойШел по насыпи мола,Вдруг тоскливо и страстноСтала звать радиола:«Купите фиалки!Вот фиалки лесные!Купите фиалки!Они словно живые!»Как я рвался на море!Бросил дом безрассудноИ в моряцкой контореВсе просился на судно.Умолял, караулил…Но нетрезвые, с кренцем,Моряки хохотнулиИ назвали младенцем…Так зачем мою душуТак волна волновала,Посылая на сушуБрызги сильного шквала?Кроме моря и неба,Кроме мокрого молаНадо хлеба мне, хлеба!Замолчи, радиола…Сел я в белый автобус,В белый, теплый, хороший, —Там вертелась, как глобус,Голова контролерши.Назвала хулиганом,Назвала меня фруктом…Как все это погано!Эх! Кондуктор, кондуктор…Ты не требуй билета,Увези на толкучку,Я, как маме, за этоПоцелую вам ручку!Вот хожу я, где ругань,Где торговля по кругу,Где толкают друг другаИ толкают друг другу,Рвут за каждую гайкуРусский, немец, эстонец…О!.. Купите фуфайку.Я отдам за червонец…
Стоит жара. Летают мухи.Под знойным небом чахнет сад.У церкви сонные старухиТолкутся, бредят, верещат.Смотрю угрюмо на калеку,Соображаю, как же так —Я дать не в силах человекуЕму положенный пятак?И как же так, что я все режеВолнуюсь, плачу и люблю?Как будто сам я тоже сплюИ в этом сне тревожно брежу…
Я весь в мазуте, весь в тавоте,Зато работаю в тралфлоте!Печально пела радиолаПро мимолетный наш уют.На камни пламенного молаМатросы вышли из кают.Они с родными целовались.В лицо им дул знобящий норд.Суда гудели, надрывались,Матросов требуя на борт.И вот опять – святое дело!И наш корабль, заботой полн,Совсем не так осиротелоПлывет среди бескрайних волн…Я, юный сын морских факторий,Хочу, чтоб вечно шторм звучал,Чтоб для отважных вечно – море,А для уставших – свой причал…
С улыбкой на лице и со слезамиОсталась ты на пристани морской,И снова шторм играет парусамиИ всей моей любовью и тоской!Я уношусь куда-то в мирозданье,Я зарываюсь в бурю, как баклан, —За вечный стон, за вечное рыданьеЯ полюбил жестокий океан.Я полюбил чужой полярный город —И вновь к нему из странствия вернусьЗа то, что он испытывает холод,За то, что он испытывает грусть,За то, что он наполнен голосами,За то, что там к печали и добруС улыбкой на лице и со слезамиТы с кораблем прощалась на ветру…
С утра носились,Сенок'oсили,Отсенок'oсили, пора!В костер усталоДров подбросилиИ помолчали у костра.И вот опятьВздыхают женщины —О чем-то думается им?А мужики лежат,Блаженствуя,И в небеса пускают дым!Они толкуютО политике,О новостях, о том о сём,Не критикуютРади критики,А мудро судят обо всем.И слышен смехВ тени под ветками,И песни русские слышны,Все чаще новые,Советские,Все реже – грустной старины.