Она села, как он просил, но он продолжал чувствовать ту дистанцию, которую она по-прежнему держала в общении с ним.

— С Юлией ты общаешься часами, а у меня не можешь остаться даже на несколько минут.

— Я просидела здесь всю ночь.

Марк засмеялся.

— Пока я спал…

— Твоя сестра очень больна, мой господин.

Он видел, что его внимание к ней смущает ее.

— Мне просто интересно с тобой, — сказал он откровенно, привставая. Скорчившись от боли, он опустил ноги на пол.

— Тебе нужно лежать…

— Я становлюсь вялым, когда отдыхаю. — Сев, Марк почувствовал головную боль от чрезмерного количества вина, выпитого накануне.

— Ты потерял много крови.

— Не настолько, чтобы лежать, как инвалид, к которым ты уже, наверное, поторопилась меня причислить. — Пусть его сестра жалеет себя, а он до этого никогда не опустится.

Когда Азарь отвела от него свой взгляд, Марк подумал, что, может быть, ее смущает его внешний вид. На нем была только набедренная повязка. Помня о том, кем трудится Азарь, он сначала не придал значения тому, что он не одет, но потом все же набросил одеяло на колени.

— Если ты понадобишься госпоже Юлии, я думаю, она догадается послать за тобой Лавинию.

Азарь снова посмотрела на него.

— Почему между тобой и твоей сестрой такая пропасть, мой господин?

— Смелый вопрос, — сказал Марк с досадой. — Только давай поговорим о чем-нибудь другом.

— Но это не дает тебе покоя.

— Почему ты так считаешь? — сказал он, скривив губы в усмешке. — Или ты думаешь, что, едва познакомившись со мной, можешь видеть меня насквозь?

Она помолчала с минуту.

— Тебя все устраивает в твоей жизни, вокруг тебя?

— Устраивает? Моя мать парализована. Юлия доживает свой век под моей крышей, умирая от этой мерзкой болезни, вызванной ее распущенностью и всей ее глупой жизнью. Как ты думаешь, госпожа Азарь, может ли меня все это устраивать?

— А ты сам настолько чист, что имеешь право обличать ее, мой господин?

Марк помрачнел.

— По крайней мере, я свои похождения ограничивал отношениями с представителями противоположного пола.

Она ничего не сказала.

— Ты что, сомневаешься в том, что я тебе сказал?

— Нет, мой господин, но грех есть грех.

Марк почувствовал, как кровь ударила ему в голову.

— Моя сестра рассказывала тебе о Калабе?

— Я знаю о Калабе.

— Грех есть грех? Юлия рассказала тебе, что они были любовницами? Одного этого, я думаю, достаточно, чтобы ты поняла всю глубину ее распущенности. — Марк приподнял брови и заговорил иронично-снисходительным тоном. — Она рассказала тебе, что ее муж был гомосексуалистом, любил молоденьких мальчиков? Прометей был одним из них. Именно поэтому я не захотел, чтобы он находился в моем доме.

— Прометей покаялся и доверил свою жизнь Богу, — тихо сказала ему Азарь. — Он сам, по своей воле вернулся к госпоже Юлии, чтобы служить ей. Юлия говорила мне, что он убежал от Прима. Потом он стал христианином и вернулся к твоей сестре. Если бы не он, мой господин, у твоей сестры в доме не было бы вообще никого. Все ее слуги бросили ее.

— Может быть, ты и права, — хмуро сказал Марк, потом печально повернулся к ней. — Но вовсе не об этом я хотел с тобой поговорить.

— Я сказала тебе правду.

— Тем не менее…

— Ты прикрываешься своим гневом, как щитом. Почему, я не знаю. Я хотела, чтобы ты понял, что твоя сестра одинока, если не считать Прометея. Кем бы она ни была раньше…

— Очень хорошо, — нетерпеливо перебил ее Марк, — если хочешь, я пошлю за ним.

— Я с тобой говорю вовсе не об этом. С Прометеем все в порядке. Юлия дала ему свободу. И с ее стороны это был совершенно бескорыстный поступок. У него есть труд, который он делает во славу Господа. Меня беспокоит Юлия. И ты. Не бросай ее.

Марк снова покраснел.

— Я и не бросил ее. Она теперь здесь, разве не так?

— Да, она здесь. Ты дал ей кров, еду, о ней заботятся слуги. Только ты не дал ей того, в чем она нуждается больше всего.

— Чего же? — насмешливо спросил он.

— Любви.

На его скулах заиграли желваки.

— Прости меня, что отвлекаю тебя от исполнения твоих обязанностей, госпожа Азарь. Можешь идти.

Хадасса медленно встала и взяла свою палку.

— Прошу тебя, мой господин. Ради нее и самого себя, прости ее за все, что она сделала в прошлом.