Снова открылась дверь, и в покои вошла Лавиния с подносом. Улыбаясь, она тихо переговаривалась с кем-то, кто стоял у нее за спиной. Увидев Марка, она остановилась в дверях, и ее щеки тут же покраснели.

Юлия узнала этот взгляд. Сколько рабынь в доме неравнодушно относилось к Марку? В этом смысле Хадасса была лишь одной из многих.

— Поставь поднос на стол, Лавиния, спасибо. — Девушка быстро послушалась и вышла из комнаты, пропустив Азарь, входящую в покои.

— Господин Марк, — сказала Азарь, — добрый день.

Ее голос звучал тепло и приветливо, и Марк невольно улыбнулся.

— Добрый день, госпожа Азарь.

Своей хромой походкой Азарь прошла к Юлии и отставила в сторону палку. Она дотронулась до плеча Юлии. Это было самое обыкновенное прикосновение и поглаживание пальцами, но Юлия сразу ощутила долгожданную легкость и спокойствие. Она улыбнулась стоящей перед ней женщине с закрытым лицом, а Азарь прикоснулась к ее лбу.

— У тебя снова жар, моя госпожа, — сказала она и взяла влажную примочку, которую отложила в сторону Юлия. Выбросив ее, она взяла свежий платок и окунула его в холодную воду. Отжав, она осторожно приложила его к лицу Юлии.

Юлия снова легла, всеми силами стараясь скрыть от Марка то напряжение, которое в ней еще оставалось. Она протянула руку, и Азарь взяла ее, сев на краю постели. Осторожно убрав влажные волосы с висков Юлии, Азарь повернулась к Марку.

— Только что я заглянула к твоей матери, мой господин. Юлий принес на балкон зерна для птиц. Они прилетают туда и сидят на перилах, а она может смотреть на них.

— Она всегда любила птиц, — сказал Марк, чувствуя радость от ее присутствия. Оно сглаживало напряженность в отношениях между ним и его сестрой.

— В каменной кладке стены видна парочка диких голубей. Наверное, у них там гнездо.

— Помнишь, Марк, как в Риме мама любила работать с цветами в саду и смотреть на птиц, — ностальгически произнесла Юлия. — О Азарь, как бы я хотела, чтобы ты увидела это. Это было так здорово. Тебе бы обязательно понравилось.

Марк вспомнил, как Хадасса выходила ночью в сад и молилась при лунном свете.

— Там были деревья, которые цвели каждую весну, — продолжала Юлия, — и каменная дорожка проходила вокруг клумб. У мамы был даже свой фанум у западной стены. — Юлия посмотрела на Марка. — Когда ты вернулся туда, там было все по-прежнему?

— Все по-прежнему, только пусто. Когда я вернулся из Палестины, мне сказали, что мама передала свои права на виллу одному из старых друзей отца, сенатору, с условием, что доход с виллы пойдет в помощь бедным.

— О, — грустно произнесла Юлия, как бы почувствовав боль утраты. — Я была там так счастлива, когда была ребенком. Любила бегать по тем дорожкам. — Мысль о том, что теперь там живут совсем другие люди, повергала ее в уныние. И все же она понимала, что мать поступила правильно. Наверное, она чувствовала такое же удовлетворение, какое испытывала сама Юлия, когда отпускала Прометея на свободу.

Слушая Юлию, Марк тоже вспоминал прошлое. Он вспомнил сестру, юную и жизнерадостную, бегущую к нему, готовую броситься в его объятия. Тогда она еще не знала никаких злых сторон этого мира, с увлечением слушала, как он рассказывал о своих похождениях. Она слушала сплетни своей подруги, Олимпии, умоляла его тайком взять с собой на зрелища. Он согласился, потому что считал тогда ограничения отца неразумными. И теперь он думал, что отец, с его проницательностью, лучше знал Юлию, чем Марк мог тогда предположить. Марк никогда не думал о том, какое воздействие на людей может оказать его собственный пример.

— Ты узнал, кто напал на тебя? — спросила Юлия, и Марк обрадовался тому, что она сменила тему.

— У меня не было ни времени, ни желания преследовать его.

— Но это необходимо сделать, Марк. Он ведь может попытаться снова на тебя напасть.

— В следующий раз, когда я его увижу, я его узнаю. Вряд ли он тогда решится.

— А если ты не успеешь заметить его первым? — спросила Юлия, забеспокоившись. — Но тут может быть и другое. Что, если этот араб просто кем-то нанят? Ведь не просто так он решился на тебя напасть. Тебе нужно найти его и выяснить, в чем дело, чтобы потом уничтожить своих врагов, пока они не уничтожили тебя.

Марк посмотрел на Азарь. Хотя она ничего не сказала и ничего не сделала, он почувствовал, что такой разговор ей не понравился.

— Скорее всего, он просто грабитель, и только, — сказал он, желая переменить тему беседы.

— И все же, Марк, у тебя есть возможность сделать это. Ты мог бы разыскать его, если бы только захотел.

— Именно, если бы захотел, — подчеркнул он.

Юлия помолчала, видя, что ее беспокойство нисколько его не трогает.

— Я не хотела с тобой спорить или ссориться, Марк. Я только не хочу, чтобы ты снова попал в беду.