— Рафе не нравилась та участь, которая ожидала ее. Люди начинали смотреть на нее как на богиню. А она говорила, что Рафа, то есть целитель, — это Бог, а не она. Поэтому она и ушла.

— Она могла уйти куда угодно. Могла бы вообще уйти из Ефеса. Почему же она решила отправиться к моей сестре?

— Наверное, она пожалела ее, Валериан. Зачем тебе знать, почему все так удачно сложилось? У твоей сестры не было денег. У Рафы их было больше, чем она сама хотела.

— Что? — ошеломленно спросил Марк.

— Рафа поддерживала твою сестру материально, пока ты не вернулся и не перевез ее к себе. — Александр видел, что это было для Марка настоящим откровением, и пожалел о том, что рассказал ему об этом. — Для Рафы деньги не значат ровным счетом ничего. Она отдает их другим людям так же быстро, как и получает.

— Не понимаю. Почему она решила ухаживать за Юлией?

— Наверное, ты никогда и не поймешь, Валериан, — сказал Александр, засмеявшись. — Не знаю, пойму ли это я сам. — Часто ли ему приходилось видеть в жизни людей, которые отказывались от денег и богатства, ради того чтобы заботиться о тех, кто когда-то отправил их на смерть?

Спустя какое-то время Марк вполголоса произнес:

— Она напоминает мне одного человека, которого я хорошо знал.

Александр похолодел, по его спине пробежали мурашки. Он пристально вгляделся Валериану в глаза.

— Я знаю, что она из Галилеи, — сказал Марк.

Александру становилось все страшнее.

— Откуда тебе это известно?

— Узнал по акценту. И она христианка. — Покачав головой, Марк уставился на Александра и слегка нахмурился, увидев, как смотрит на него врач. Александр явно чего-то боялся! — Ты ведь что-то знаешь о ней.

В этот момент кто-то вошел в помещение. По мере того как шаги приближались, Марк повернулся на звук и увидел мужчину в длинном белом одеянии. Мужчина остановился и посмотрел на Марка немигающими темными глазами.

— Ты! — произнес Марк, узнав в нем того самого человека, который напал на него возле храма Артемиды.

Рашид вынул свой нож.

— Убери нож, глупец! — закричал Александр.

— Кто этот человек, Амандин? — требовательно спросил Марк. — И что он делает в твоем доме?

— Я — Амрафель Рашид Хед-ор-лаомер, — совершенно спокойным голосом сказал араб.

Марк с презрением оглядел его.

— Может быть, ты скажешь мне, зачем ты хотел убить меня возле храма Артемиды. Потом можешь попытаться сделать это еще раз. — Глаза Марка заблестели. — Только предупреждаю, что сейчас, в схватке лицом к лицу, тебе это будет сделать не так-то просто.

— Рашид, не делай глупостей! — сказал Александр.

Повисла напряженная тишина, Рашид пристально, оценивающе смотрел на Марка. Многие римляне с удовольствием занимались физическими упражнениями и умели драться один на один. Валериан был крепко сложен, и в его глазах Рашид не увидел ни тени страха.

— Ну что молчишь? — насмешливо сказал ему Марк. Александр встал между ними, и Марк сказал, обращаясь уже к нему: — Кто он для тебя, Демоцед?

— Глупец с горячей головой, — сказал Александр, рассердившись от глупости создавшегося положения. — Убери нож, Рашид.

Рашид пропустил слова Александра мимо ушей. Валериан узнал его. Одно слово Марка Валериана — и Рашид погибнет. Если бы не клятва, данная Рафе, Рашид убил бы Валериана прямо сейчас.

— Что здесь нужно этой римской свинье?

— Чтобы мне ответили! И сейчас, немедленно! — повелительным тоном произнес Марк. — Кто этот человек?

— Он тебе уже сказал, — ответил ему Александр, раздраженный, врожденной надменностью Марка. Наверное, это у римлян в крови — считать, что они имеют право командовать любым человеком по своей прихоти. Затем он повернулся к Рашиду и посмотрел на него в упор. — Ты забыл о своем обещании?

Правый глаз Рашида непроизвольно задергался. Он еще какое-то мгновение пристально смотрел на Марка, после чего ловким движением убрал свой нож в ножны, приделанные к поясу. Рука его все же осталась на рукоятке.

Марк понял, что никаких ответов от Александра он не дождется. Врач стоял рядом, с явным раздражением переводя взгляд то на одного, то на другого.

— Что же мне с тобой делать, Хед-ор-лаомер? — спросил Марк, адресуя свой вопрос непосредственно арабу, стоявшему напротив него с каменным лицом.

Черные глаза Рашида горели, подобно углям, он молча стоял, с презрением глядя на Марка.

Александр понимал, что еще одно малейшее движение — и для кого-то все закончится смертью.

— Если Рашид так упрям и не хочет ничего говорить, то я скажу тебе, что он дал слово больше не поднимать на тебя руку. — Александр при этом не сказал, на каких условиях Рафа взяла с Рашида это обещание.