— Да, он был в Риме, моя госпожа, но через несколько месяцев вернулся. Для твоей матери это была такая приятная неожиданность. Она уже думала, что не увидит его в ближайшие годы.

Юлия сжала кубок в холодных руках и отвернулась.

— Когда он вернулся?

Юлий ответил не сразу, видя, с каким настроением Юлия Валериан задает этот вопрос.

— Несколько недель назад, — сказал он, подумав, как Юлия отреагирует на это. В подобных случаях она имела привычку вымещать свою злобу на тех, кто приносил ей неприятные вести.

Но Юлия ничего не сказала. Несколько недель. Марк здесь находится уже несколько недель, и даже не сообщил ей об этом. Его молчание красноречивее всего говорило о том, что он ничего не забыл. И ничего не простил. Когда Юлия подняла кубок и сделала глоток, ее руки сильно дрожали.

Удивившись и испытав приятное облегчение, Юлий, тем не менее, замешкался.

— Может, принести что-то еще, госпожа Юлия? Сегодня утром я купил прекрасные вишни и армянские персики, — он знал, что она всегда их любила.

— Нет, — ответила Юлия, слегка смягчившись от его предусмотрительности. Сколько прошло времени, когда слуги последний раз разговаривали с ней таким заботливым тоном?

Столько, сколько рядом с ней нет Хадассы.

От этого предательского воспоминания ей стало больно.

— Мне ничего не нужно.

Юлий взял с подноса маленький колокольчик и положил его рядом с ней.

— Если что-то будет нужно, позови меня, — сказал он и ушел.

Юлия допила вино. Она пожалела о том, что пришла сюда. Тишина виллы заставила ее острее почувствовать собственное одиночество. В горле застрял жгучий ком, а из глаз потекли слезы.

Марк был здесь, в Ефесе.

Еще до его отплытия в Рим Юлия посылала ему послание за посланием, и каждый раз они возвращались нераспечатанными. Однажды она даже отправилась к нему на виллу. Тогда к ней подошел один из его рабов и сообщил: «Господин сказал, что у него нет сестры», — и закрыл перед ней дверь. Она стучалась в эту дверь что есть сил, кричала, что у Марка есть сестра, что произошло недоразумение, что ей нужно поговорить с ним. Дверь никто ей больше не открыл. И все ее попытки встретиться с Марком и поговорить с ним ни к чему не привели.

Тут она подумала, а изменит ли Марк свое отношение к ней, если узнает, что она больна. Она могла бы попросить кого-нибудь из своих друзей сообщить ему об этом. Возможно, тогда он придет к ней. Может быть, будет умолять ее простить его за то, что отсылал ее письма назад и не захотел ее видеть. Снова назовет ее своей сестрой, о которой будет заботиться, которую будет любить, как раньше. Она, конечно, немного помучает его, но потом обязательно простит, и они снова будут вместе смеяться, он снова будет рассказывать ей смешные истории, которые без конца рассказывал ей еще в Риме.

Слезы неудержимо текли по ее щекам.

Красивая мечта, но Юлия прекрасно понимала и реальную ситуацию. Марк ей все ясно дал понять. Если он и узнает о ее болезни, то скажет, что именно этого она и заслуживает. Скажет, что она сама во всем виновата. И снова крикнет ей: «Будь ты проклята перед всеми богами!».

Вот они и прокляли ее.

Ей оставалось только одно — постараться забыть обо всем. Ей придется вычеркнуть из памяти вчерашний день. И хорошо бы набраться сил на сегодняшний день. А о завтрашнем дне вообще не хотелось думать.

Юлия сжала кубок в руках. Глотнула вина, надеясь собраться с силами. Наклонив кубок, она стала смотреть на льющееся рубиновое вино. Оно было похоже на кровь. Отбросив кубок в сторону, Юлия с трудом встала и вытерла губы тыльной стороной ладони.

Юлий услышал шум и вошел в перистиль.

— С тобой все в порядке, моя госпожа? — Он посмотрел на вино, расплескавшееся по полу, и наклонился, чтобы подобрать кубок.

— Не нужно мне было сюда приходить, — сказала она не столько Юлию, сколько самой себе. Жанн обо всем расскажет Приму, а тот все передаст Калабе.

А Юлия боялась, что без Калабы ее жизнь вообще утратит всякий смысл.

Марк отпустил слугу и распечатал пергамент, который получил утром. Быстро прочитав его, он нахмурился. Послание было от Исмаила, египтянина, с которым в прошлом он часто имел дело. Все, что было написано в письме, было правдой. Сейчас, когда люди буквально стали с ума сходить от зрелищ, песок пользовался спросом, как никогда раньше. Исмаил напоминал Марку, что свой первый миллион золотых ауреев он сделал на поставках песка из Египта в Рим, на арены. Песок везли на продажу также в Ефес, Коринф и Кесарию. И вот теперь Исмаил с уважением и тактом интересовался у Марка, почему он так долго молчит.