Шрифт:
— Но Он услышал тебя.
— Точно так же, как Он слышит и тебя, — сказала она, и в ее глазах заблестели слезы.
Он нежно обхватил ее лицо своими ладонями.
— Возможно, ты права, и если это так, то Он слышит мою благодарность за то, что ты появилась в моей жизни. Прошлой ночью я боялся за тебя. И Рашид тоже. Но решение пришло к нам совершенно неожиданно, когда кто-то стал звать тебя у дверей. — Александр засмеялся. — Рафа. Так просто. Мы так и решили тебя звать. — Увидев ее смущение, он добавил: — Ни о чем не беспокойся.
Но все случилось настолько быстро, что она не успела толком ничего сообразить.
То, чего опасались Александр и Рашид, все-таки произошло. Когда они в назначенный час пришли к Магониану, они тут же направились в покои Антонии. У Антонии уже были гости. Спящий ребенок мирно лежал на руках молодой мамы, а три женщины вокруг нее что-то шептали, смеялись, восхищались младенцем. Магониан стоял рядом, гордый осознанием своего положения счастливого отца.
Он первым заметил их появление и положил руку на плечо жены.
— Они здесь, любовь моя.
Повернувшись к ним, все замолчали. Когда они подходили к постели, Александр поддерживал Хадассу сзади за локоть. Хадасса чувствовала, с каким любопытством гостьи смотрят на нее, и слегка опустила голову, как будто они могли рассмотреть под покрывалом ее лицо.
— Мы с Рафой пришли посмотреть, как ты себя чувствуешь, моя госпожа. Выглядишь ты прекрасно, — сказал Александр, улыбаясь Антонии.
— Да, она действительно хорошо себя чувствует, — глаза Магониана просто сияли.
Антония улыбнулась ему, потом повернулась к Хадассе.
— Спасибо тебе, — прошептала она и протянула ей ребенка. — Подержи его, пожалуйста.
Хадасса осторожно взяла его на руки.
— О, Господи, благослови этого младенца. Храни его в руке Твоей, и пусть он будет Твоим чадом, — шептала она, поглаживая ребенка по мягкой, бархатной щечке. Младенец слегка повернул голову и задвигал губами. Хадасса тихо засмеялась.
«Марк…»
Это имя вдруг, подобно удару молнии, поразило ее сердце и ум. Было ли это потому, что она держала на руках младенца и знала, что у нее тоже могли быть дети, если бы она вышла замуж за Марка? Ее глаза наполнились слезами, и она передала ребенка обратно матери.
— Он так прекрасен.
О Марк, я все еще люблю тебя! Я все еще люблю тебя так сильно.
Марк… Марк…
Отец мой Небесный, ведь это не по Твоей воле я полюбила человека, который Тебя отвергает? Помоги мне забыть его. Как я могу всем сердцем служить Тебе, если все время думаю о нем? Ты знаешь все самые сокровенные желания моего сердца. Прошу Тебя, Господи, убери из моего сердца эту тяжесть…
И вот теперь, когда Хадасса расставила по местам все лекарства и травы в новой квартире, этот шепот снова посетил ее — такой настойчивый, неотступный.
Марк… Марк… Марк…
Хадасса чувствовала этот призыв и прижала кулак к сердцу.
О Господи, прошу Тебя, не оставь его. Будь с ним, храни его в руке Своей. Пошли ему ангелов. О Отец, пусть он узнает милость Твою…
Александр поднимал по лестнице маленький столик. Протискиваясь с ним через дверь, он прищемил пальцы между столиком и дверью. Пробормотав какие-то проклятия, он внес столик в комнату и с глухим стуком опустил его на пол.
Хадасса стояла на коленях, склонив голову и сложив руки на груди.
Рашид вошел вслед за Александром, неся ширму. Он тоже увидел Хадассу и вопросительно посмотрел на Александра. Тот недоуменно пожал плечами. Стараясь не мешать ей, они, осторожно переступая, стали расставлять мебель.
Вдруг Рашид подтолкнул Александра и посмотрел на него глазами, полными страха. Александр повернул голову и почувствовал, как по его спине пробежали мурашки.
По-прежнему стоя на коленях, Хадасса, казалось, светилась в лучах солнечного света.
14
— Тафата, нам надо поторопиться, иначе мы до наступления темноты и до Иерихона не доберемся! — окликнул Ездра Барьяхин свою дочь, обернувшись через плечо. Он подстегнул своего осла. Тафата ехала за ним на осле поменьше. Она послушалась отца, но подстегивала своего осла так легко и мягко, что тот совершенно не ускорил шага. — Ну-ка, дочка, подстегни эту ленивую тварь посильнее! Не следует его баловать.
Закусив губу, Тафата стегнула сильнее, и ее осел пошел быстрее.