– Давайте к нам, примем его на борт, доктор посмотрит, – сказал я.

Иваныч как-то нехорошо на меня посмотрел и сказал:

– На этого п… на это отребье доктор сейчас наши медикаменты тратить будет… намазать лоб зеленкой и все.

– Не надо, Иваныч, если выживет, то будет искупать вину перед обществом, а не выживет… ну судьба, значит.

– Гуманист… – пробубнил Иваныч и наклонился к микрофону громкой, – доктор, на палубу, для оказания помощи раненому.

Я стоял и на мостике и смотрел, как на палубу подняли раненого с плашкоута, здоровенный кусок алюминиевого борта торчал у совсем молодого парня ниже правой ключицы, доктор повозился с ним минуту и скомандовал нести раненого в лазарет.

– Иваныч, ну молодей же совсем…

– У него был выбор кем стать, и он его сделал, за что и понес наказание.

– Согласен, но мы ведь с тобой пока еще хотим называться людьми?

– Начались проповеди замполита, – махнул рукой Иваныч, – ладно, молчу… но я остался при своем мнении.

– Я и не сомневаюсь.

– Вахтенным занять места, идем домой, – сказал Иваныч по громкой, – пошли, чаю попьем, что ли, а, гуманист?

– Идем, попьем, – ответил я, передавая бинокль вахтенному, который занял место у штурвала.

Домой вернулись под утро, когда еще не рассвело, и пришвартовались под разгрузку.

– Все в форт? – уточнил Алексей.

– Да, – кивнул я, – и у тебя там из новеньких кто-то был из спецов по боеприпасам, так что подключай его по полной, пусть обеспечит условия хранения и прочее, что надо, пусть говорит. Поместится хоть все?

– Утрамбуем.

– Я серьезно.

– Да нет, конечно.

– Значит, мухи отдельно, котлеты отдельно… ну в смысле стволы тогда в подвале караульного помещения разместить. Пошли грузить.

– Пошли.

С разгрузкой закончили часа через два, островитяне проснулись и на Сахарном закипела жизнь. Контрабандистов разместили пока в форте, ополченцам пришлось потесниться в казарме, ну да это ненадолго.

– Экипажу, кроме вахтенных, отдыхать до обеда, – слышал я голос Иваныча со стороны «Авроры».

Ну и я решил пойти вздремнуть после рейса… ночная вахта, разгрузки-погрузки, надо отдыхать. До дома быстро дойти не получилось, то кто-то останавливал меня с каким-то важным вопросом, потом с Федором пришлось прогуляться на строку пирса, в общем – покой нам только снится. Дорога до дома заняла почти два часа, но дошел наконец.

– Сергей Николаевич, а не считаете ли вы, что пора выходной устроить всем? – спросила Света, встретив меня на пороге и поцеловав. – В зеркало на себя давно смотрел-то?

– Некогда было.

Света взяла с тумбочки у умывальника маленькое зеркало и поднесла мне к лицу.

– И кто там? – спросила она.

– Мужик какой-то… голодный и злой.

– Этому мужику отдохнуть надо, да и не только ему. Сколько люди уже без выходных пашут?

– А сколько?

– А свяжись со старостой, у него табеля по трудодням на всех, вот он тебе и скажет.

– Не хочу пока с ним связываться, а то Михалыч как навалит сейчас «хотелок» полный тазик… Нет, Света, я хотя бы пару часов посплю, а потом уже буду связываться со всеми, хоть с альфа центавра, если они конечно, захотят со мной разговаривать.

– Ну иди ложись… центавра.

За окном громко фыркнула лошадь, и я проснулся. Судя по теням на стене, уже далеко «после обеда» и солнце отправилось к закату. Я лежал на спине и смотрел на жерди, которые выполняли роль перекрытия, и разглядывал на них сучки. Стоп… у нас же нет лошади. Михалыч, наверное, приехал и стесняется будить… точно, слышу, как он бубнит под навесом во дворе. Встал, умылся и, напялив калоши, пошел «до ветра». Под навесом сидели Михалыч, Алексей Макарыч и Иваныч, Михалыч увидел меня, и хотел было что-то сказать, но Иваныч остановил его жестом:

– Обожди, а то авария будет.

– Точно, – сказал я и пошел дальше.

– И что это за делегация? – спросил я, когда вернулся, закончив все свои дела.

– Да мы как-то каждый со своим к тебе, Сергей Николаич, а ты спишь, и что-то разговорились… Света нам вот чаю заварила, сидим, ждем, когда ваше величество проснется, – сказал Иваныч.

– Что-то сморило меня, мужики, – ответил я и, присев на лавку, налил себе чая. – Кстати, Михалыч, тут поступило предложение выходной по острову объявить.

– Так, а я не против, уж вторая декада пошла с крайнего выходного.

– Ну значит, надо организовать.

– Ты погодь покамест за выходной-то… у нас тут палтыргейста какая-то.

– Полтергейст?

– Ага, она самая, палтыргейста… третьего дня двух курей не досчитались, ну я сначала на Бима тваво подумал, был же у него грешок…

– Да, было дело.

– Ну да, Дениска-то с Андрейкой при стаде постоянно крутятся, ну и Бим с ними, только вот от Андреевны этому лохматому постоянно с кухни чего-то перепадает, так что не он это, да и не было его на хуторе третьего дня. А вчера с утра заметил, что лабазы-то приоткрыты, и ночью сегодня лошади беспокоились.