– Вот и пришел радостный весенний день, открывающий дорогу лету! – весело кричал Горм, одолевая крик и гул толпы. – Приветствую вас, даны, дети Гевьюн, в День Госпожи! Растаяли снега, отогрелась земля, готовая принять семя! Сегодня Госпожа выйдет из подземного заточения, примет поцелуй Господина, светлого Ингве Фрейра, откроет дорогу лету, теплу, изобилию!

Видно было, что он и впрямь искренне рад; несмотря на почтенный возраст, Горм сохранил способность радоваться, которую так щедро унаследовал его старший сын Кнут. Кнут шел позади отца и сестры, тоже одетый в лучшие одежды, в основном красные. В руке он нес копье, за поясом у него был боевой топор с золотым узором на обухе, а в руке шлем – старинный, уже не первый век передаваемый в роду по наследству. Он выглядел совсем не так, как современные шлемы, и был богато отделан: его сплошь покрывали чеканные золотые пластинки с изображениями богов и чудовищ. В битвы в нем не ходили и использовали только для священных праздников, как сейчас. Все это сияло, и можно было подумать, что и правда из ворот рассвета выходит Тор, вооруженный молнией.

– А где же твой молот, которым ты будешь биться? – кричали ему весельчаки из толпы.

– А я метнул его в самого дальнего великана, он еще не вернулся назад!

– Невеста заждалась тебя в подземелье!

– Ей там так холодно, отогрей же ее скорее! – смеялись женщины. Вся округа знала, что сегодня будет обручение и они видят жениха.

Девушки, тоже одетые в белое с красным, выбирались из толпы и попарно пристраивались позади Ингер. Не все могли позволить себе роскошные одежды, большинство были одеты в некрашеную белую шерсть, где-то сероватую, где-то желтоватую, а красного на ком-то был платок, на ком-то всего лишь ленточка, зато все держали корзины с крашеными яйцами и свежие ветви березы. Это была «дружина Госпожи», помощницы богини, носительницы зарождающей силы земли, которая есть в каждой молодой женщине.

Под предводительством Горма с сыном и дочерью толпа двинулась к холмам. Горм все так же шел впереди с Ингер, за ними Кнут со своим солнечным оружием, потом знатнейшие воины дружины – Регнер и Холдор. За ними шли трое хёвдингов из Хейдабьора в качестве почетных гостей, а далее прочие домочадцы. Харальда, Гунхильды и самой королевы Тюры не было видно. Но никто не задавал вопросов: уже разошлись слухи, что нынешний праздник будет особенным. Епископ Хорит с его людьми остался дома: молиться о том, чтобы Господь обратил к себе жестокие сердца язычников.

Сначала шествие направилось к холмам, где бил между камней священный источник. Когда толпа приблизилась, стало видно, что возле источника, на гранитных плитах, омываемых бегущей водой, стоит величавая женщина, вся одетая в белое, с белым покрывалом на голове и с тяжелой связкой ключей у пояса. Люди, конечно же, узнали свою королеву Тюру, но радостно закричали, приветствуя Госпожу – сегодня в ее облике им навстречу вышла сама богиня Фригг.

– Приветствую вас, даны, в этот радостный день пробуждения земли! – воскликнула она, подняв руки к небу. – Сегодня мы собрались здесь, возле этого священного источника, чтобы приветствовать приход богини Сунны, солнца земного мира! Омойте руки ваши, чтобы чистые дары поднести богине, омойте лица и глаза ваши, дабы ясным взором узреть Деву Весны!

Она наклонилась, зачерпнула в горсти холодной искрящейся на солнце воды и омыла лицо. Вслед за ней к источнику подошла Ингер и девушки, потом женщины, и только потом мужчины, начиная с Горма и его сына. Вот все снова выстроились несколькими широкими кругами возле источника.

Королева Тюра обернулась лицом к востоку, и все последовали ее примеру. По мокрым лицам еще ползли капли воды, мокрые волосы прилипли к лбам, люди тяжело дышали после движения, пения и крика, но все затихли, с благоговением глядя на восточный край неба, уже озаренный лучами рассвета и ожидая увидеть чудо – появление солнца, несущего с собой долгожданное лето.

– Теперь мы можем приветствовать ее, белую Деву Дня! – напевно и вдохновенно заговорила Тюра, простирая руки к небу, будто готовясь принять в них величайшее благо – солнце, тепло, жизнь. Голос ее звенел, как у матери, которая со слезами радости готовится обнять наконец долгожданную любимую дочь. – Мы приветствуем тебя, о свет с востока, белая дева в сияющей силе! Шагни к нам сквозь ворота рассвета, блистающая, поднимающая копье дня, приносящая дары дня! Мы приветствуем и тебя, могучий Тор! Возвращайся из страны турсов, твои зимние битвы закончены. О ты, гроза великанов, владыка молний, мы приветствуем тебя! А еще мы привет шлем тебе, Ингве Фрейр, тот, кто приехал на солнечной повозке, чтобы выпроводить зиму из наших пределов! С сияющим рогом оленя, мы видим тебя, владыка лета! Гони прочь тьму, и холод, и голод, и недуги, и все зимние невзгоды – больше у них нет над нами власти!

И вся толпа ликующим криком отозвалась на слова королевы – всякий верил, что невзгоды ушли, если не навсегда, то до следующей зимы, а сейчас тепло и свет одержали победу и Бог Лета дарует свои блага людям.

– Но где же она? – Горм выразительно огляделся. – Я вижу тебя, моя королева, моя Фригг, владычица очага, я вижу нашу дочь Идун, я вижу нашего сына Тора с его молотом, но почему я не вижу невесту его, прекрасную Сунну?

– Разве ты не знаешь, о конунг? – с показательным удивлением ответила Тюра. – Невеста его Сунна пребывает в мире Хель, и могучий Зимний Турс стережет ее, не позволяет выйти и ответить на наши призывы.

– Но что же делать? – в тревожном недоумении Горм воздел руки. – Неужели нет средства спасти ее?

– Конечно, есть! Сын твой Тор силен и отважен! – Тюра кивнула Кнуту, и тот шагнул ближе. Он старался хранит решительный и суровый вид, но против воли улыбался, его округлое лицо лучилось радостью и предвкушением веселья. – Он владеет чудесным молотом, которым сумеет победить любого великана, даже могучего Зимнего Турса.

– Это хорошо! Твои слова, Госпожа, вдохнули в меня надежду! Но как же нам попасть в мир Хель?