Но я ведь сама ее попросила. Сама предложила быть «командой». Отступать было поздно.

Я оглядела комнату в поисках возможного оружия. Мой взгляд остановился на комоде. Поколебавшись над ножницами, я засунула их в карман — то, что случилось с тем мужчиной в Клируотере, было еще слишком свежо в моей памяти. Команда мы или нет, андроид я или человек, но я никому не позволю превратить меня в убийцу. Вместо ножниц я схватила фен и тяжелую круглую щетку для волос.

— Готова.

Я перемахнула через кровать и встала на четвереньки за стулом с обивкой у окна, откуда у меня получался прямой доступ к двери. Вблизи стул пах скисшим молоком, а когда я задела лбом обивку, из нее вырвалось облако пыли.

Щелкнул засов, и все мое внимание переключилось на маму. У нас был всего один шанс. Если они приставят к маминой голове пистолет раньше, чем я до них доберусь, все кончено. Я не могла подвергнуть ее опасности.

Мама открыла дверь, притворно зевая.

— А до утра с этим точно нельзя было подождать?

В комнату протолкнулся крепкий темноволосый мужчина, которого я не узнала. За ним стоял тип в темно-синей бейсболке. Он не поднимал головы, но я разглядела опухший нос и подбитый глаз. Это был один из тех, кого я вырубила на ранчо Гринвудов.

Мама отступила, продолжая спектакль:

— Ну ладно… но если щиток в ванной, вам придется пару минут подождать. Моя дочь сейчас в душе.

Взгляды обоих мужчин скользнули по пустым постелям, после чего остановились на двери в ванную. Я сильнее сжала ручки фена и щетки. Рано. Рано. Если начать раньше времени, это привлечет ненужное внимание. Если начать слишком поздно, последствия будут гораздо, гораздо хуже.

А потом второй мужчина прошел в комнату. Дверь с грохотом захлопнулась, и тогда все произошло одновременно. Мамина нога вылетела вперед, подсекая его под колено. Темноволосый мужчина засунул руку в серебристый ящик для инструментов и вытащил оттуда черный пистолет. А я выпрыгнула из-за стула, прицелилась и швырнула щетку.

Мое оружие врезалось брюнету в запястье, заставив мужчину выпустить пистолет, который со стуком упал на пол. Мама пнула его в сторону ванной и вернулась к нашему знакомому из Клируотера, который от ее удара упал на четвереньки. Бейсболка слетела с его головы.

Темноволосый мужчина пришел в себя быстрее, чем я ожидала. Он бросился поднимать пистолет. Я не успею добраться до него первой.

Вывести из строя рабочую руку.

Выполняя команду, я кинулась за мужчиной, поверх руки которого у меня в голове наложилась трехмерная схема ее внутреннего строения. Самые уязвимые места были отмечены пульсирующими зелеными огоньками.

Доступные цели.

В полете я ухватилась за вилку от фена. Незнакомец уже успел подобрать оружие правой рукой и перекатывался на бок; рука с пистолетом взлетела по дуге, в конце которой выстрел попал бы в маму.

Сейчас.

Я приземлилась рядом с ним на бедро, проехав по ковру, и воткнула вилку в комок нервов в его подмышке, в плечевое сплетение.

Цель: Обездвижена.

Когда металлические штыри погрузились в плоть, меня охватило чувство нереальности происходящего. Но мне нужно было сохранять сосредоточенность, пока я не обезвредила его полностью.

Его рука вся обмякла, и прежде чем я успела зажать ему рот ладонью, комнату прорезал крик. Резкий удар в трахею заставил бы этого типа замолчать, но я не хотела бить его снова без крайней необходимости.

Чемодан. На комоде.

Продолжая левой рукой зажимать ему рот, я зашарила правой в незастегнутом чемодане. Я схватила первую попавшуюся под руку тряпку. Несколько секунд спустя мужчина уже демонстрировал неординарный способ ношения одежды на примере одной из маминых любимых серых маек. Теперь оставалось только чем-то связать ему руки.

И тут до меня дошло. Я только что нанесла какому-то типу, совершеннейшему незнакомцу, колотую рану вилкой от фена.

И у меня хорошо получилось.

Это нереально.

— Ты как? — спросила я, глянув в сторону мамы. Второй мужчина неподвижно лежал на животе, и, судя по отвисшей челюсти, он был в отключке. Тем не менее мама на всякий случай придавливала его коленом к полу. — У тебя есть что-нибудь, чем его можно связать?

Свободной рукой мама полезла в карман — в собственный карман! — и вытащила горсть разноцветных кабельных стяжек. Две она бросила мне, и я их поймала.

— Вот, возьми. — Она говорила, как обычно, спокойно и со знанием дела, несмотря на то что на ее левой щеке появилось большое красное пятно. Очевидно, ее пленник успел отвесить ей удар, прежде чем она его вырубила.

Я собралась перевернуть своего товарища на спину, но, положив ему руку на плечо, заколебалась. Его глаза остекленели от боли, и он сжимал покалеченную руку. Я почувствовала резкий укол совести.

Я точно знала, куда нужно бить, и сделала это не задумываясь. Даже не побеспокоившись, что могу сделать человека калекой.