… боевая машина.

— Мила, всё в порядке, — сказала мама, оценив мое состояние одним быстрым взглядом. — Я знаю, что ты чувствуешь, но не забывай — он был готов меня застрелить. А то, что он собирался сделать с тобой… это было бы гораздо хуже того, что ты сделала с ним.

Может, и так, но я не хотела быть этой Милой, той, которую создали в лаборатории, которая готова ранить, калечить, а когда-нибудь, может, даже и убивать людей.

Но пока нужно было забыть об этом всём и связать пленника.

Я умело принялась за работу. Когда я перевернула мужчину на живот, он застонал, но не протестовал и глаза не открыл. Он был почти без сознания. Я надеялась, что так он меньше чувствует боль, но все равно старалась действовать осторожно, когда сцепляла его запястья розовой стяжкой. Зеленой я стянула его лодыжки.

Мама связала свою жертву таким же образом, заткнув мужчине рот парой носков. Она поднялась с пола, сделала два шага в сторону кровати и опустилась на ее край. Единственным признаком стресса было то, что она теребила очки на переносице.

— И что теперь? — спросила я и посмотрела на двух лежащих ничком мужчин, чувствуя, как что-то сдавливает мне грудь. Я попыталась избавиться от этого ощущения, напоминая себе, что оно не настоящее, что, согласно маме, мой организм просто воспроизводит чужую эмоциональную реакцию. Это такая фантомная эмоция.

Мама смерила взглядом двоих на полу, которые понемногу начинали шевелиться.

— Забери наши вещи из ванной и сотри отпечатки. Когда закончишь, думаю, они как раз будут в состоянии ответить на пару вопросов.

Я подхватила нашу спортивную сумку и пошла в ванную. Все, что было на полке, я затолкала в сумку, потом прошлась с ней по комнате, собирая оставшиеся вещи. Я выудила из мусорного ведра коробки из-под краски для волос, чтобы потом избавиться от них в более безопасном месте.

Отпечатки. Я сорвала с вешалки полотенце, намочила его под краном и протерла все, чего мама могла коснуться.

Когда я вышла из ванной, двое по-прежнему лежали на полу, но тот, который был ближе к маме, начал дергаться, пытаясь освободиться.

Мама подняла взгляд на меня, ее губы были решительно поджаты.

— Готова?

Не успела я ответить, как она опустилась на колени рядом с мужчиной и перевернула его на спину, на связанные руки. Затем она приставила к его виску пистолет.

— Мы уже знаем, что вы работаете на генерала Холланда. Расскажешь нам, что он успел узнать.

Он не издал ни звука сквозь импровизированный кляп и, хотя пистолет держала мама, не сводил полного злобы взгляда с меня. Я заметила, что ее рука слегка дрожала, когда она размахнулась и треснула его по колену пистолетом.

Засунутые в рот носки заглушили его крик.

Я отступила, пошатнувшись.

— Ты сказала, что нам нужно их допросить, а не избить, — прошипела я, осуждающе глядя на маму.

Мама устало потерла рукой шею.

— Это единственный способ заставить их говорить. Если хочешь, можешь подождать в ванной. Я разберусь сама.

Я едва не воспользовалась этой возможностью — спрятаться в ванной, включить душ и открыть кран на полную мощность, чтобы заглушить все остальные звуки. Но это было бы нечестно по отношению к маме.

Нравилось мне это или нет, но мы были командой. И выжить могли, только действуя сообща.

— Теперь рассказывай, что знаешь, — приказала мама мужчине, выдергивая у него изо рта носки.

Он закашлялся, повернул голову и сплюнул.

— Холланд? Мы не работаем на Холланда. — Он снова сосредоточил внимание на мне, и его рот обмяк. Я практически чувствовала, как его взгляд ползет по мне, изучая каждый сантиметр моего тела.

Мамины пальцы сильнее сжали рукоятку пистолета.

— Кончай врать. И на меня смотри, не на нее.

Услышав эту команду, пленник переключил внимание на маму, но через несколько секунд его взгляд вернулся ко мне.

— Я что, по-твоему, похож на жадного до славы солдатика? Мы просто хотели как следует присмотреться, — сказал он, кивнув в мою сторону. — Отдай ее нам, и мы тебе заплатим, достаточно, чтобы ты могла скрыться в любом направлении.

Он опять окинул меня взглядом с ног до головы и тихо присвистнул.

— Черт, теперь я вижу, почему они так рвутся тебя заполучить. Если б не знал правду, подумал бы, что ты настоящая девка, а не просто новая игрушка военных.