Старуха продолжала молча смотреть на него, время от времени изображая беззубыми деснами что-то вроде улыбки.

– Ладно, не важно, – сказал он с мальчишеской беззаботностью. – Imi pute^i spune, va rog, unde este e cea mai apropiaba staЈie de benzina?

Старуха уставилась на него и показала пустые ладони. Она казалась обеспокоенной.

– Simtem doar turijti, – пояснил О’Рурк. – Noi cala-torim prin Transilvania.

Он усмехнулся и показал в сторону мотоцикла, оставшегося на дороге.

Женщина заговорила. Ее голос напоминал скрежет ржавого металла:

– E$ti insetat?

О’Рурк моргнул и повернулся к Кейт.

– Пить хочешь?

– Да, – не задумываясь ответила она и улыбнулась старухе. – Da! Mul^umesc foarte mult!

Они последовали за ней через грязный двор и вошли в дом. Комнатушка, в которую их завели, оказалась крошечной, а вышедшая к ним дочь – или внучка? – старухи была настолько мала ростом, что Кейт ощутила себя великаншей. Старуха стояла в дверях и тараторила что-то на своем скрежещущем диалекте, а дочь или внучка тем временем металась по комнате, взбивая для гостей подушки на узком диване и расставляя на столе чашки, блюдца, кофейник. Затем она принесла бутылку виски и стаканы.

Молодая женщина тоже не говорила ни по-немецки, ни по-французски, ни по-венгерски, поэтому все пытались изъясняться по-румынски, результатом чего было непонимание и смех, особенно после того, как стаканы наполнились виски по второму разу. А стаканы вмещали больше жидкости, чем крошечные кофейные чашечки.

Посредством своего ломаного румынского они смогли выяснить, что старуху звали Ана, а молодую женщину – Марина, что у них нет benzina, но муж Марины скоро вернется домой и будет счастлив налить им пару литров горючего. Этого должно хватить, чтобы добраться на мотоцикле до Фэгэраша, Сигишоары, Брашова – или куда им там надо. Марина налила еще кофе, потом еще виски. Ана стояла в дверях и беззубо улыбалась.

Молодая женщина медленно, с расстановкой спросила по-румынски, остановились ли они в Бухаресте, каковы их впечатления от Румынии, не голодны ли они, как выглядят фермы в Америке, не хотят ли они шоколада. Не дожидаясь ответа, она вскочила и выбежала в соседнюю комнату. Там она включила погромче тихо звучавшее до этого радио и почти сразу же вернулась, неся шоколадное печенье, которое, как предположила Кейт, хранилось для особых случаев.

Гости набросились на печенье, выпили кофе, выразили признательность за хлеб-соль и спросили снова, долго ли еще ждать мужа Марины.

– Nu, nu, – ответила Марина, мотая головой. – Approximativ zece minute.

Улыбнувшись ей, О’Рурк повернулся к Кейт:

– Мы можем подождать еще минут десять?

Кейт вдруг расхотелось задерживаться здесь. Она поднялась, раскланялась и поблагодарила обеих женщин. Ана стояла, моргая и улыбаясь, в дверях, когда Кейт направилась к выходу.

Вертолет они услышали первыми. О’Рурк схватил Кейт за руку, и они выскочили в небольшой дворик как раз в тот момент, когда белая с красным машина пролетала над голыми деревьями и сараем. Через несколько секунд над домом появился другой вертолет, поменьше, состоявший, казалось, только из прозрачной сферы и лыж. Он гудел как рассерженный шершень.

Кейт и О’Рурк мельком оглянулись на Ану и Марину, которые, прижав к губам ладони, стояли на крыльце, и побежали к дороге.

Метрах в ста с обеих сторон дорогу перекрыли полицейские машины и военные грузовики. Люди в черном с автоматами окружали дом. Даже на расстоянии Кейт слышала шум радиостанций и крики. Они с О’Рурком остановились как вкопанные посреди усыпанной гравием дороги, дико озираясь по сторонам.

Оба вертолета вернулись. Один завис прямо над их головами, а другой, «Джет Рейнджер», сделал круг и опустился на полозья метрах в пятнадцати от Кейт и О’Рурка, обдав их потоком воздуха вместе с песком и щебенкой.

Кейт резко развернулась, собираясь бежать к сараю, но там уже маячили фигуры в черном. Люди в черном пробегали и через двор, и по дороге. Вверху, то удаляясь, то возвращаясь, жужжал черный вертолет.

Из «Джет Рейнджера» выскочили трое мужчин и быстро направились к ним. О’Рурк шепотом назвал имя низенького человечка: Раду Фортуна. Вторым оказался темноглазый незнакомец, которого Кейт видела уже дважды: в спальне Джошуа и той ночью, когда ее хотели убить. Третьим был Лучан.

Раду Фортуна остановился в трех шагах от них и растянул губы в улыбке. Между передними крупными зубами у него была заметна небольшая щербинка.

– По-моему, вы наделали много глупостей, не так ли? – Он покачал головой и поцокал языком. – Ну что ж, теперь все закончилось.

По его знаку к ним тут же подскочили люди в черном, заломили руки О’Рурку, схватили за запястья Кейт. Она лишь жалела, что Лучан стоит слишком далеко, чтобы плюнуть ему в лицо. Он смотрел на нее с безучастным видом и не сделал ни единого движения в ее сторону.

Раду Фортуна отдал приказ одному из людей. Тот быстро вернулся к дому и сунул что-то Ане и Марине. Фортуна улыбнулся Кейт.