Фортис поворачивается ко мне:

– А теперь открой-ка свою сумку.

– Зачем?

– Мне нужно посмотреть на тот обломок.

– На что?

– Отломившийся кусок Иконы. Который ты принесла в Санта-Каталину.

– Откуда ты об этом узнал?

– Первым это заметил Хакс. Думаешь, можно принести нечто такое в Посольство без того, чтобы не сработали все защитные системы и не начался грандиозный переполох? Он сканировал обломок для меня сразу же, и мы хотим использовать данные для разработки плана нападения.

Я открываю сумку.

Он там, он слегка мерцает в свете луны. Кусок не слишком большой, но я ощущаю его необычный вес с того самого момента, как взяла в руки.

– А, вот он… – говорит Фортис, и его глаза вспыхивают.

Я протягиваю ему обломок. Фортис вертит его в руке, а потом целует.

– Этот маленький красавчик невероятно важен. Мы не знаем, что он в точности такое, но испытаем на нем все виды взрывчатки. Думаю, мы наконец разберемся и придумаем что-нибудь, что достаточно легко нести, но с такой взрывной силой, чтобы проделать наш фокус.

Ро наклоняется вперед на скамье:

– Что-нибудь военное? Рядом с миссией есть заброшенная база, и там я нашел много отличных штуковин.

Фортис кивает:

– Уж поверь, Фьюро, я отлично осведомлен о твоих связях с Сопротивлением грассов. Половина этих шельмецов уже работает с моими людьми. – (Ро усмехается.) – Да, отлично, план мы разработаем уже там. Когда доберемся до кафедрального собора, ты сможешь обсудить с нашей снабженческой командой, как все собрать вместе. И как разнести вдребезги Икону.

Тима нервно дергается всем телом:

– Я много думала о том, как работают Иконы, и совершенно уверена, что все они каким-то образом соединены между собой.

– Мы тоже так думаем, – соглашается Фортис.

Тима глубоко вздыхает:

– Я читала о начале вторжения, о том, что Иконы приземлились за несколько дней до 6/6. До Того Дня.

– Чтобы успеть наладить связь между собой, – задумчиво произносит Фортис.

– Они как паутина, покрывшая всю планету, – замечает Тима. – И как только они объединились – все закончилось.

Я поворачиваюсь к Тиме:

– Когда я была там – по-настоящему близко, – у меня возникло мерзкое ощущение, что эта штука живая. Она как будто знала обо мне, ну или что-то в этом роде. – Я прекрасно понимаю, как звучат мои слова, но при этом уверена, что просто должна все сказать. – А… живое ведь может умереть, так?

– Умная девочка, – согласно кивает Фортис.

Тима от возбуждения подпрыгивает так, что едва не вываливается из лодки:

– Я не понимаю, почему мы раньше этого не поняли! Все же очевидно! Мы должны разорвать связь между ними!

– Возможно, ты и права. – Фортис поглаживает подбородок.

Ро поднимает голову:

– То есть ты считаешь, что, если мы уничтожим их один за другим, вся сеть ослабеет. И постепенно разрушится.

– Насколько нам известно, – уточняет Тима.

– Но сколько их всего? – Ро смотрит на Фортиса.

– Тринадцать, – хмурится Фортис.

Это слово звучит для меня как смертный приговор. Но я отказываюсь его принять. Я ведь уже умерла сегодня.

И потому я улыбаюсь:

– Отлично. Номер первый, а вот и мы!

Но мы ни слова не говорим о Доме Лордов. О серебристых кораблях, разрезающих наш горизонт, скользящих над городом и поперек нашего солнца.

И о весьма реальной перспективе неудачи мы тоже не говорим, и о том, что можем оказаться в ответе за превращение Хоула в Безмолвный Город.

За смерть людей от рук нелюдей, причем в катастрофических масштабах.

Мы не говорим о возмездии.

Я стараюсь даже мысленно не произносить этого слова.

Да и зачем бы мне? Что значат слова для Безмолвных Городов?

Но то, чего мы не произносим сегодня, звучит гораздо громче, чем то, что мы говорим.

Собор буквально кипит жизнью. Мы едва поспеваем за Фортисом, когда он пробирается к тому, что некогда было боковым приделом с алтарем.

– Мы, конечно, надеялись, что у нас будет немного больше времени для подготовки, но Лукас загнал нас в тупик, когда поболтал со своей дорогой старушкой-матушкой. – Фортис вздыхает. – Они не смогут напасть на нас без разрешения Главного Посла, но все равно нам нужно отправляться прямо сейчас.