От внимания Дженнер не ускользнуло, что ее самыми близкими друзьями были две одинокие молодые женщины с мужскими именами – Эл и Сид. Может, перст судьбы?

– Благодарю, но мне необходимо встретиться с Эл. Она вылетает обратно в Чикаго в понедельник днем, вечер я потрачу на завершение сборов, утренним рейсом вылечу, и с учетом разницы в часовых поясах у меня хватит времени, чтобы успеть встретить тебя в порту. Ты получишь удовольствие от визита к Каро, я – от встречи с Эл, а потом мы с тобой чудесно проведем две беззаботные недели в круизе по Тихому океану.

– Не могу дождаться, когда же увижу «Серебряный туман». – Сид обхватила руками колени. Они расположились на балконе квартиры Дженнер и наблюдали, как меняется небо, пока позади них садится солнце. – Все люксы оформлены по-разному, и тот, что забронировал папа, просто замечательный, все там белое и серебряное с вкраплениями синего. Выглядит по-настоящему безмятежно и успокаивающе, по крайней мере на картинке в интернете. Но не думаю, что мы будем проводить в каюте много времени, разве что, спать.

– Какая тогда разница, как она выглядит? – задала Дженнер, по ее мнению, весьма резонный вопрос.

– Я не хочу спать в уродливой комнате, – возмутилась Сид. – В любом случае там на каждый вечер что-нибудь запланировано, и много развлечений в течение дня.

– Ты ведь ездила раньше в круизы?

– Конечно. Это очень весело. Всякие курсы обучения, которые тебе так нравятся, а кроме того спа-процедуры, фильмы, танцевальные конкурсы и бесконечная еда. На каждый вечер нужно новое платье.

– С упаковкой замучаешься, – ужаснулась Дженнер, представив, сколько потребуется чемоданов. Мало того что необходимо четырнадцать вечерних платьев, так еще и туфли, сумочки, драгоценности к каждому из них. – О-о-о!

– Кого это заботит? Все для благой цели. Возьми с собой то великолепное черное платье без бретелек, которое ты купила в прошлом месяце, на случай, если вдруг встретишь красивого, гетеросексуального, не склонного осуждать других и во всех отношениях подходящего миллиардера из тех, кого мы постоянно ищем.

– Идея с «котиками» показалась мне более многообещающей.

– На всякий случай надо подготовиться. Никогда не знаешь, что может случиться.

ФРЭНК ЛАРКИН ПРОСМАТРИВАЛ СПИСОК ПАССАЖИРОВ, ОТМЕЧАЯ знакомых и их распределение по каютам. Люксам, примыкающим к его апартаментам, он уделил особое внимание. «Серебряный туман» должен был отчалить через два дня, и каждую деталь следовало отшлифовать до совершенства. Обитатели номеров, расположенных по соседству с его собственным, внушали беспокойство. В одном из них располагалась пара, которую он не знал ни лично, ни по фамилии, и обострившимся от подозрений взглядом Фрэнк уставился на имена Райана и Фэйт Натерра. Они заказали для себя каюту рядом с его апартаментами по какой-то особой причине? Или просто попросили одну из лучших – почти все так делают, – и им случайно повезло оказаться первыми среди записавшихся?

Ларкин не верил в случайности. И не верил в отсутствие скрытых мотивов при бронировании этих люксов. Наоборот, скрытые мотивы наверняка имели место, ни единого вздоха не бывает без тайной причины. Таковая, возможно, и не связана напрямую с ним лично, тем не менее подобную вероятность не стоит сбрасывать со счетов.

Как бы то ни было, он знать не знал Райана и Фэйт Натерра, и это вызывало подозрения.

У Фрэнка болела голова. Постоянно болела. Неотступное, надоедливое напоминание о том, что в конце концов нашлось препятствие, которое он не в силах преодолеть. Он слегка помассировал виски. Проверено – это не облегчит боль, но действие чисто машинальным. Фрэнк так привык к непрерывной боли, что до недавних пор замечал ее лишь изредка. Хотя в последнее время ему казалось, что внутри головы пульсирует маленькая горящая точка, будто червь прогрызает мозг.

Это и есть рак? Может, он действительно чувствует, как растет опухоль? Врач сказал, что это невозможно, но откуда ублюдку знать? Сам-то он разве страдал раком мозга? Приходилось ли ему когда-либо жить – блин, чертовски плохой каламбур – с мыслью, что болезнь пожирает мозг и ни он, ни кто-то другой ничего не могут сделать, чтобы это остановить?

Доктор пытался объяснить, что мозг Фрэнка ничто не «пожирает», а, наоборот, болезнь добавляет клетки, которые не участвуют в нормальном функционировании… бла-бла-бла… и какая, на хрен, разница? В любом случае это убивает его. И он таки чувствовал это огненное ядрышко. Можно вытерпеть боль, непрекращающуюся, но не мучительную. Что действительно невыносимо, так это приводящая в бешенство утрата контроля над самим собой, беспомощность. Ну и хрен с ним! Он не собирается подыхать, свернувшись в комок, скуля от боли и мочась под себя, потому что больше не способен управлять мочевым пузырем. Он выбрал свой путь, и, ей-богу, никто никогда не забудет Фрэнка Ларкина.

Но сейчас не время, еще не время. Прежде чем момент наступит, нужно уладить множество дел.

– Разузнай об этих Райане и Фэйт Натерра, – приказал Фрэнк главе своей службы безопасности Дину Миллсу, – никогда не слышал о них, и мне это не нравится.

Дин был коренастым мужчиной лет сорока, с очень светлыми коротко стрижеными волосами и острым взглядом голубых глаз. За кажущейся приземистостью скрывалась впечатляющая мускулатура, и большинство людей недооценивали мощь Дина, однако Ларкин высоко ценил помощника за качества, не имевшие ничего общего с физической силой – за чрезвычайно полезное для дела сочетание интеллекта и отсутствия моральных устоев. Дин был беспощаден в своем стремлении выполнить работу, какой бы та ни была. Он быстро просмотрел сведения, предоставленные четой Натерра при бронировании кают, сказал «Сделаю» и вышел, чтобы поискать информацию о супругах в различных источниках.