Оставшись в одиночестве, Фрэнк направился к аптечке и взял целую горсть аспирина. Бросил в рот все таблетки и запил несколькими большими глотками воды из бутылки. В текущей ситуации намечающаяся язва вряд ли имеет значение. Аспирин хотя бы временно утихомиривал боль, а сейчас Ларкину требовалось именно это. Всего несколько чертовых минут без мучений.

Рак поедал его.

Стук в дверь ножом вонзился в висок. Если Айзек вернулся, если пришел, зная, что Ларкин хотел побыть в одиночестве… придурок не доживет до взрывов.

Но на пороге стоял Дин Миллс. Впустив его в каюту, Фрэнк аккуратно прикрыл дверь. Захлопни он ее с силой, возможно, удалось бы частично выплеснуть ярость, но грохот… Шум ему противопоказан.

Дин сказал:

– Сэр, несколько человек интересуются, как смогут убраться отсюда после…

– Мы не станем обсуждать пути отступления, – отрезал Ларкин. – Я уже все устроил.

– Но…

– Думаешь, я стану в чем-то полагаться на волю случая? – нахмурился Фрэнк.

– Нет, сэр, – ответил Дин, как всегда сохраняя спокойствие.

Ларкин никогда не рисковал.

Ему требовалась помощь в осуществлении своего финального замысла. Увы, ни один из нужных спецов потенциальным самоубийцей не был, вот и пришлось сфабриковать причину, по которой соучастники находились на борту и делали то, что делали. Горстка охранников, которые помогли пронести бомбы на борт и установить их, думали, что готовят масштабное ограбление – в море во время возвращения в Сан-Диего. Жадные придурки верили, что им удастся украсть у круизных богачей деньги и драгоценности, а потом сбежать. Одни лишь наличные и побрякушки вряд ли составили бы по-настоящему заманчивый куш, но произведения искусства, которые предполагалось выставить на благотворительный аукцион, действительно тянули на миллионы.

Нынче миллионы ценились не так, как прежде, но их все равно хватило, чтобы привлечь нескольких идиотов.

Ларкин заверил их, что лично позаботился о деталях отхода. Сначала они возьмут шлюпку, а затем пересядут на катер, который доставит подельников в Южную Америку. И как только они окажутся в безопасном удалении от лайнера, бомбы взорвутся, и не останется ни одного живого свидетеля, способного их опознать.

В плане было полно дыр, но это не имело значения, поскольку бомбы взорвутся не после, а до задуманного ограбления. До сих пор он забалтывал вопросы, на которые не существовало ответов, выдавая псевдорешения экспромтом или же попросту раздраженно отговариваясь, что всё под контролем. Да и кто они такие, чтобы его расспрашивать? Пусть и дальше довольствуются маячащим впереди большим кушем.

Девять бомб, грамотно заложены так, чтобы наверняка отправить судно со всеми пассажирами на дно океана. Когда придет время, незадачливые грабители приведут взрыватели в боевую готовность. Пара человек, включая Дина, думали, будто пусковые кнопки у них в руках, но настоящим пультом располагал только Ларкин. Он сам выберет идеальный момент для своей смерти… и для истребления кучки богатых паразитов, которые либо унаследовали свои капиталы, либо, как эта сучка Редвайн, выиграли в гребаную лотерею. Дураки. Никто из них не заработал горбом своих денег, не пахал так, как он. Они не заслуживали богатства, не заслуживали даже доли того, что имели. И жизни тоже не заслуживали.

* * * * *

ПОСЛЕ ВСЕХ ЗАБОТ, ДОСТАВЛЕННЫХ ЕМУ ДЖЕННЕР ВО ВРЕМЯ ОБЕДА, Кэйл, не колеблясь, приковал ее к стулу. Да она и не просила о поблажке – не настолько глупа. Она все еще выглядела очень довольной собой, когда Кэйл занялся оборудованием, с помощью которого отслеживалось все происходящее в каюте Ларкина, пока они с Дженнер на палубе развлекались и обедали с новыми друзьями.

– Йога, мать ее, – чуть слышно пробормотал он.

– Ты что-то сказал? – мило переспросила Дженнер. – Прости, я не расслышала.

Он не стал отвечать, вместо этого сосредоточившись на аппаратуре. Ларкин какое-то время тоже находился на палубе, поэтому много времени изучение записей не потребует. Кэйл смотрел, как личный стюард Ларкина убирает, застилает кровать и пылесосит. Захватывающее зрелище. А потом пришел сам Ларкин.

Реплики, которыми хозяин обменялся со слугой, приоткрывали завесу тайны над личностью Ларкина. В сущности, он был мудаком… мудаком, который принимал лошадиные дозы аспирина. Кэйл уже успел заметить, что в одиночестве поднадзорный частенько баюкал голову. Неужели он серьезно болен? Или просто одолевает мигрень?

Затем вошел Дин Миллс, и, с точки зрения Кэйла, прозвучало кое-что очень любопытное. Пути отступления? Что, черт побери, держит в рукаве Фрэнк Ларкин? Кроме своего члена, конечно же. Неужели планирует исчезнуть после встречи в Хило?

Кэйл вытащил наушник, достал из дипломата провод от стационарного телефона и подсоединил его, как делал всякий раз, когда заказывал что-то в каюту. Набрал номер и спокойным голосом попросил принести дополнительный шампунь, как только стюард освободится.