— В чём-то это хорошо…

— Да во всём это хорошо. Стесняться — это сомневаться. А сомнения могут погубить не только любое дело, но и саму жизнь.

Потом наш разговор плавно съехал на другие темы, менее напрягающие и заумные. Поговорили об образовании, о культуре москвичей, о моих планах…

— Ой, время-то как бежит, — с некоторой досадой сказала Лариса Викторовна, посмотрев на часы, видимо ей было интересно со мной общаться, — Может сообщить о твоём приезде? Соберёмся в актовом зале, выступишь?

— Боже упаси, — замахала я руками, — Нафиг мне такое счастье? Приехала домой отдохнуть, а вы меня припахать норовите. Бессовестная вы женщина, Лариса Викторовна!

Та рассмеялась и погрозила мне пальцем:

— Ай, ай! Бога вспоминаешь, а ещё комсомолка.

— Слава КПСС, — ответила я, выпучив глаза и перекрестилась.

Выходили из кабинета, смеясь и под ручку, как две хорошие подруги, чем вызвали большое столпотворение в коридоре. Напоследок, Лариса Викторовна сказала:

— Ладно, мне сейчас по делам нужно отлучиться. Будешь снова в городе, забегай, не забывай нас. Подружек своих забирай, а то им заняться нечем. Сама видела, сколько народа по школе ходит. Вроде каникулы, а приходят как на занятия. Вот, нахожу каждому работу по мере возможности. Двор метут, в классах прибирают.

— Вот спасибо, Лариса Викторовна! — подпрыгнула я и чмокнула её в щёку.

— Беги уже, егоза, — улыбнулась она и обняла меня на прощание.

Подхватив под руки стоявших в стороне Юлю с Надеждой, сообщила им новость о культпоходе по городу. Эту идею они с энтузиазмом поддержали оглушающим визгом. Потом схватившись за руки, мы понеслись ко мне домой, я хотела и просто пообщаться и подарков надарить.

***

Дома мы долго обменивались новостями, потом немного поплакали, потом чай пили, потом снова болтали и снова ревели. Нам было очень хорошо. Подаркам девчонки обрадовались, но и засмущались — я им подарила по набору из золота. Попытались отказаться, но я строго им пообещала отшлёпать и смогла убедить. Но пришлось приложить к подаркам свои фотографии с дарственными надписями и записки, с просьбой не тиранить моих подруг за эти подарки не вздумать их возвращать. Хотя, в Надькином случае получилось проще, у них поставили телефон, и я поговорила с её мамой, сообщив о подарке. Заодно попросила повлиять на маму Юли — у них телефона не было. Ну вот, вроде всё уладили.

Потом пришли родители, им уже сообщили о моём появлении и их отпусти пораньше. Девчонки поскакали домой, взяв обещание встретиться завтра. А я начала одаривать родителей и делиться новостями по второму кругу. В пределах допустимого, естественно. Потом позвонил Олег Фёдорович и ворчливо попенял мне, что не позвонила ему сразу по приезду он, оказывается, был в городе. Напомнил мне про обещанный подарок и предлагал встретиться. Договорились на завтра, и я снова переключилась на родителей. Так в разговорах и закончился день…

***

На следующий день, первым делом совершила почти забытый променад под названием утренняя зарядка. Потом, позавтракав, пошла на встречу с Олегом Фёдоровичем. Обнялись как родные. Чувствовалось, что он мне рад на самом деле, да и я ему тоже. Аслан тоже скалился во все тридцать два зуба — тоже с ним обнялись. Потом Олег Фёдорович меня с ехидцей спросил:

— Что ты нашей сороке наговорила?

— Я? Да ничего особенного. А что? — мне аж любопытно стало.

— Да ходит сама не своя. То улыбается, то головой трясёт и тоже улыбается. Я её спрашиваю — Лара что случилось, говорит — у Дианы спроси. Потом всё-таки выдала, что она — цитирую: 'Дура я, стукнутая на всю голову'. Ну, тут понятно, без тебя не обошлось. Ах, да! Обозвала меня прикольным дядечкой и хихикает. Твоя работа? Значит я — прикольный дядечка?

— Угу, — ответила я и тоже захихикала.

— А, ладно! Прикольный так прикольный. Вот, держи подарок, с прошедшим днём рождения, — и всучил мне коробочку с чем-то.

Открыв коробочку, я замерла в восхищении… Там лежал обалденный браслет. Широкий, массивный, украшенный камнями. Олег Фёдорович глядя на меня, прищурился от удовольствия. Потом сказал:

— В твоей коллекции браслетов я такого не видел, так что носи на здоровье. Такого второго нет и, не будет, эксклюзив и раритет. Но смотри, чтобы не ограбили, жалко будет, если упрут.

— Ни в жизнь! — категорично уверила я, — Руки поотрубаю, нафиг! Спасибо, Олег Фёдорович!

Обняла его крепко, крепко и звонко поцеловала в щёку.

— Ой, оглушила, — рассмеялся он, шутливо ковыряя в ухе, — Кстати, на счёт — поотрубаю. У Аслана тебе тоже есть подарок. Не знаю, пригодится ли, но то, что понравится, это я уверен.

Аслан, пока Олег Фёдорович говорил, вылез из машины и достал из багажника чем-то набитый вещмешок. Подал мне и сказал:

— Носи на здоровье. Тут не открывай, дома смотреть будешь. По моей младшей сестре меряли, вы похожи.

— А что тут? — спросила я, уже начав умирать от любопытства.

— Там ножи, которые кидать можно. Десять штук. Кинжал деда, он его с какого-то другого снял, после того как убил. Говорит, хороший воин был, памятный трофей. Перевязь для сабель, за спиной носить, там сама поймёшь. И одежда кожаная. Одежду тебе надо крепкую. Дедушка Ибрагим и бабушка Заза тебе приветы передают и в гости ждут. Когда приедешь?