Шрифт:
– Позвольте мне пройти, господа.
– Это территория консульства Великобритании. Вход только для приглашенных лиц. Ваше приглашение, сэр?
– У меня его нет. Но… мисс Челлендер знает меня.
– Ваше приглашение?
– Просто позовите ее!
– Она принимает соболезнования, сэр.
– Отойди в сторону, твое благородие, пусти меня с этими умниками усатыми побеседовать. Щас они у меня в юбках на голове, на четвереньках, на историческую родину отправятся! – полез в дело старый казак, на ходу засучивая рукава.
– Нет. – Я изо всех сил уперся ему руками в грудь, но это было сродни попытке остановить ломовую лошадь. – Прекратите, не смейте! Я сам!
На лицах шотландцев не отразилось ни капли испуга, драки они не боялись, а, может, даже были рады новому развлечению, но в этот момент на дорожке, ведущей к дому, показалась дочь английского посла. Энни была в черном траурном платье и черном капоре. Она заметила нас, повернулась, подумала и решительно зашагала к воротам.
– Что здесь происходит, господа?
– Этот джентльмен и его лакей пытаются ворваться в дом, – пояснил один из охранников.
– Ты кого это лакеем назвал, мурло нерусское?! – вспыхнул Матвей.
– Да хватит уже! – едва не срываясь, рявкнул я. – Мисс Челлендер, позвольте объяснить то, что произошло с вашим отцом…
– Мне уже объяснили, – едва сдерживая слезы, перебила она. – Это был несчастный случай, мой отец выпил слишком много и, показывая вам кинжал, запнулся о ковер и сам напоролся на лезвие. Никто не виноват. Вы на свободе. А моего отца похоронят в Британии.
– Но… это не так. Там был кто-то еще… Я просто не успел обернуться. Но поверьте, все не так…
– Я знаю. Это вы убили его. Я ненавижу вас. А ваше русское правительство всегда покровительствовало преступникам, так говорил мой отец. Мой покойный отец…
– Нет, это неправда! Я не убивал его!
Вместо ответа она на миг скользнула меж двумя рослыми шотландцами и отвесила мне пощечину. Я мог бы увернуться от удара, но не стал. Энни взглянула мне в глаза, развернулась и ушла, не сказав больше ни слова. Охранники с презрением сплюнули на мостовую…
Матвей по-прежнему был настроен разобраться, но лично я был слишком подавлен всем произошедшим. Сейчас мой поступок представлялся мне мелочным, жалким и по-мальчишески глупым.
Павел Павлович был прав, не стоило ехать в дом умершего, когда я единственный подозреваемый в смерти сэра Эдварда. Не знаю, что я рассчитывал здесь найти – справедливость, утешение, понимание? Мисс Челлендер тысячу раз права, почти у нее на глазах убит самый близкий человек, и лезть к ней в день похорон с объяснениями и извинениями – что-то совсем уж запредельно неприличное…
– Трогай, – тихо попросил отставной генерал, когда мы с папиным казаком молча сели обратно в экипаж. Так же, не сказав друг другу ни слова, мы доехали до особняка графа Воронцова. Я впервые в жизни дико хотел застрелиться.
В доме мне было предложено подняться наверх в гостевую комнату. Туда же доставили таз с горячей водой, мыло и бритвенные принадлежности. Моя старая одежда аккуратно висела в шкафу. Я вымылся. Побрился и переоделся. Потом сел, зажав голову руками, мысли были не радостные и не позитивные.
Первое, мне нужно бежать. Просто уехать из этой страны, поселившись где-нибудь в милой европейской глуши. Писать стихи, собирать гербарии, пить по утрам свежее молоко, ни о чем не думать, все забыть и…
Я достал из своего старого пальто записную книжку отца. Пролистал желтые страницы, исписанные мелким, бисерным почерком. Посмотрел на подробную карту озера Байкал, в Сибири. Видимо, отец попросил кого-то нарисовать ее, сам он не был хорошим художником. Над самым большим островом были начертаны две буквы S. А может, это были и не буквы, а так, закорючки…
Над крышами домов плавно закатывалось холодное русское солнце. Я отложил записную книжку и, как никогда ранее, почувствовал жгучее желание вернуться в тихую, уютную Великобританию. Потом, вопреки всем законам здравого смысла, осторожно распахнул створки окна и спустился вниз по водосточной трубе. Мне срочно нужно было видеть Энни Челлендер! Она должна меня понять.
Адрес я помнил, деньги были. Поймал на улице скучающего извозчика и вскоре был на месте. Шотландцы у входа все так же несли свою службу. Я встал шагах в двадцати за углом, совершенно не представляя, что буду делать дальше.