– Ирландский прием, они всегда так дерутся в пабах, – чуть запыхавшись, объяснил я и замер перед револьверным дулом. Предатель-дворецкий держал меня на мушке.

– Вы не посмеете!

– Почему, сэр?

– Потому что по законам детективного жанра убийцей может быть кто угодно, но не дворецкий! – напомнил я.

– Никогда не слышал о такой литературной традиции, – без улыбки констатировал он, большим пальцем взводя курок того самого «лефорше», принадлежавшего ранее мисс Челлендер.

Я понял, что он выстрелит, и мог только гордо выпятить грудь. В тот же миг непонятная сила сорвала дверь за его спиной и накрыла предателя, словно могильная плита на шотландском кладбище.

– Как ты, хлопчик, продержался до подхода кавалерии? – в разбитом дверном проеме показалась широкая фигура папиного денщика.

– Ну, в целом, да. Спасибо. Вы очень вовремя, – прокашлялся я.

– Ох ты ж, Матерь Божья, Пресвятая Богородица, да тут девица страдает! И ты встал столбом, твое благородие, нет чтоб помочь сиротинушке?!

Он прошелся по двери с пискнувшим дворецким и в одну минуту размотал несчастную мисс Челлендер, освободив ее от всего, кроме тончайшей нижней рубахи до колен и выглядывающих из-под подола кружевных панталончиков.

– Упс… – сказала рыжая Энни, пытаясь прикрыть маленькими ладошками три места сразу. Не получилось, чистая математика, но она старалась…

– Отвернись, хлопчик, – укоризненно покачал бородой папин денщик. – Не видишь, смущается девица?

Я мигом отвернулся к стене, не сразу поняв, что мной опять командуют.

– А вы чего не отворачиваетесь?

– А я казак старый, я ей в дедушки гожусь, меня чего стесняться. – И этот нахал прошел через всю комнату, по пути пнув в живот пытающегося подняться типа в черном, взял из шкафчика длинный халат и самолично накинул на плечи дрожащей девушки. И она его поведением даже не возмутилась ни разу!

– Вяжем хмырей болотных, – подмигнул мне Матвей, обрывая шнур для вызова слуг и кидая его мне. Пока я связывал руки за спиной своему бывшему противнику, папин денщик выволок из-под двери расплющенного дворецкого и скрутил ему запястья его же поясным ремнем. После чего сунул за пазуху подобранный револьвер и выглянул в окно.

– У-у, досада-то какая… Ну, прими, Господь, душегуба, если на то будет воля Твоя.

– Что? – одновременно дернулись мы с дочерью посла, наперегонки бросаясь к подоконнику.

– Меня не столкните, жеребята, – хмыкнул в усы казак, отходя в сторону.

Мы вместе свесились вниз – под окном лежало тело мужчины в черном с неестественно вывернутой шеей. Его напарник был привязан своими же штанами к лестнице.

– Это была самозащита, – зачем-то напомнил я.

Ответный взгляд рыжей англичанки подтвердил, что она все так же не верит мне ни на грош.

– Я вызову полицию, – осторожно предложила мисс Энн.

– А чего ж, зови, – согласился Матвей, с хрустом сжимая и разжимая кулаки. – Тока, думаю, они нас первых в тюрьму упекут. За то, что вопреки приказу еще раз, да ночью, да без приглашения в английское посольство поперлись. Бесценного свидетеля убили, а дворецкий ваш еще и сухим из воды выйдет, дескать, он на помощь молодой хозяйке спешил, когда увидел, как русские тут все громят…

– Но это ложь! Чарлз сам провел сюда этих ужасных людей, у него ключи от всех комнат, он предал меня! Он… негодяй и мошенник!

– В полиции, уж извини, девонька, мужскому слову больше верят. – По тому, как погано улыбнулся дворецкий, было ясно, что на это он и рассчитывает. – Не полицию надо звать.

– А кого?

– А ты вспомни-ка, твое благородие, кто тебя из казематов выпустил? Тут власть повыше полицейской нужна. Собирайтесь-ка, к графу Воронцову с трофеями вернемся, в ножки поклонимся да и покаемся. А уж он кому надо словечко замолвит…

Пожалуй, в этом вопросе старый конвоец был прав. Мы вновь наворотили дел, погиб человек, возможно иностранец, и только захват трех преступников живыми мог спасти наши шеи от петли. Если мисс Челлендер даст показания, возможно, наверху закроют глаза на то, что мы следили за ее домом и влезли на английскую территорию без приглашения или просьб о помощи.

Увы, бюрократические машины во все времена, во всех государствах были, есть и остаются самыми неповоротливыми. Сначала нас бы сунули в тюрьму, а уж потом, возможно, похвалили за спасение жизни дочери покойного сэра Эдварда. И то не факт, могли бы обвинить в недостаточном старании, непрофессионализме и потере свидетеля…

– Между прочим, у меня имя есть. Михаил Николаевич!

– Ты тута посиди, паря, – не обращая на меня ни малейшего внимания, продолжал Матвей. – За супостатами пригляди, девицу невинную успокой. А я во двор спущусь, уж небось сам как-нибудь лошадей в коляску запрягу.