— Я бы скупила, например, пшеницу и вызвала бы замечательный финансовый кризис.

Каролина наблюдала, как Джим одевается, зрелище почти столь же приятное, как и обратное ему. Он видел, что она за ним наблюдает, и сразу понял, что у нее на уме.

— Ты думаешь о деньгах, — сказал он.

— О том, что у меня их нет, — ответила она. — Джон затащил себя, то есть нас, в глубочайшую яму. А Блэз позаботился о том, чтобы мне отказались дать в долг.

Джим поморщился, зуб Каролининой расчески сломался в его жесткой медной шевелюре.

— Я сломал твою расческу. Извини. Почему тебе не дают в долг? В марте следующего года ты получишь свое наследство. Банкиры любят давать краткосрочные займы. Как Блэз может их остановить?

— Ложью. Через своих адвокатов. Распуская слухи, что его состояние непрочно.

— Но это же легко проверить. — Джим устроился в кресле-качалке, откинув голову на свежевыстиранный подголовный чехол. Весь Сент-Луис изрядно почистился на радость гостям со всех концов света.

Каролина вылезла из постели, начала одеваться.

— Со временем я смогу все это уладить. Но времени нет. Блэз оказал давление на кредиторов Джона. Если он не расплатится сейчас же, он будет разорен. — Хотя Каролине даже нравились слова «он будет разорен», представить, как это будет в действительности, она не могла. Что такое финансовое крушение? В ее собственной жизни было столько финансовых кризисов, разорилось столько ее друзей и знакомых, но все они как ни в чем не бывало завтракали по утрам и ходили друг к другу в гости. Разорение как таковое было ей непонятно. Но мысль о вынужденной продаже «Трибюн» была как нож к горлу, ощущение крайне неприятное.

— Ты будешь вынуждена продать газету Блэзу, — без обиняков сказал Джим.

— Я скорее умру.

— Что же остается?

— Кроме смерти?

— Кроме продажи. Ты должна последовать совету мистера Адамса и сохранить контроль…

— Если он это допустит.

Джим смотрел на ее отражение в зеркале, перед которым она ликвидировала ущерб, который Эрос наносит даже самой примитивной прическе.

— Почему бы не допустить крах Джона? Виноват он, а не ты.

— Потому что, мой милый, он знает, кто отец моего ребенка. — Каролина посмотрела в его лицо, появившееся рядом с ее лицом в зеркале, несколько меньшее, чем ее, благодаря перспективе, что она постигла из уроков рисования в школе мадемуазель Сувестр. Изумление, написанное на нем, доставило ей радость.

— Но ведь отец — он?

— Нет.

Воцарилась долгая тишина, внезапно прерванная смехом Джима. Он вскочил на ноги, как мальчишка, и обнял Каролину сзади, покрывая поцелуями ее шею, и ее только что приведенная в порядок прическа снова обратилась в руины.

— Мои волосы!

— Мой ребенок! Эмма тоже моя!

— Ты радуешься, как племенной жеребец.

— Ну и что? Я признанный жеребец. Почему ты мне не говорила?

— Не хотела тебя волновать. Если ты еще раз притронешься к моим волосам, я… сделаю что-нибудь ужасное. — Каролина вновь прихватила шпильками свои искусно завитые локоны, твои собственные, как любила говорить Маргарита, причесывая хозяйку.

Джим вернулся к своему креслу. Он радовался, и Каролина не вполне понимала, чему. Странные все-таки мужчины. У Джима уже двое детей от Китти и один от нее.

— Есть еще?

— Что — еще?

— Дети, о которых мне следовало бы знать? Когда маленькая Эмма вырастет, она захочет познакомиться со своими полубратьями и сестрами.

Джим покачал головой.

— Во всяком случае, других я не знаю. — Он нахмурился. — Откуда знает Джон?

— Он не знает, что это твой ребенок. Ему известно лишь, что Эмма не его. Когда я обнаружила, что беременна, я сказала ему об этом, и он на мне женился. Это был обмен: мои деньги за мою респектабельность.

— Почему ты не сделала вид, что это его ребенок?

— Потому что фактически я с ним не спала.

Джим присвистнул, звук был приятный, деревенский.

— Ну, ты настоящая француженка, — сказал он наконец.

Каролину это определение не обрадовало.

— Ты будешь удивлен, поняв, насколько я американка, особенно в таких ситуациях. Я не собираюсь терять… — Но это, поняла она, еще не договорив, была пустая бравада. Она вполне может потерять «Трибюн». Она всерьез рассматривала возможность разорения Джона, но честь не позволяла ей этого допустить, не говоря уже о здравом смысле. Если она не выполнит свои обязательства по их сделке, он будет свободен развестись с ней или, что еще хуже, аннулировать их брак как несостоятельный и рассказать газетам правду.

— Быть может, мне поговорить с Блэзом? Похоже, я ему нравлюсь.

— Больше, чем ты думаешь.

В лицо Джима ударила кровь, оно стало пунцовым. Гидравлическая система, вызывающая покраснение лица, та же, с изумлением подумала Каролина, что вдыхает жизнь в мужской секс.

— Не понимаю, — сказал Джим, запинаясь, — что ты хочешь сказать.

— Значит, ты отлично это понимаешь. Он крутится вокруг тебя, как школьница. — Каролина встала из-за туалетного столика, закованная в броню на предстоящий день. — Соблазни его.