– Легион Мертвых?

– Да, точно, - Огрен покосился на заговорившую Морриган.
– Ведьме понравилось название? И правильно. В Легионе и вправду служат одни мертвецы.

– Как это?
– не понял Зевран. Рыжий муж Бранки гмыкнул, вновь прочищая горло.

– Может, пойдем?
– он посмотрел на Командора, который, морщась, продолжал тереть лицо.
– Рассказывать-то и по дороге можно.

– Пойдем, - с усилием опуская руки, согласился тот.
– Только старайтесь не касаться кучи. Твари давно передохли, но скверна могла остаться. А от этой болезни лекарства нет.

Рассказчик Огрен был из рук вон плохой, но все же наземники сумели дознаться о гномьем Легионе многое. Со слов проводника выходило, что Мертвым Легион назывался не зря - каждый встававший в его ряды гном умирал по-настоящему, со справлениями всех должных обрядов и будучи оплаканным родными. Легион принимал любого - от преступников, желавших уйти от вины, либо искупить ее кровью, должников, не имевших, чем оплатить свои долги, недостойных, опозоривших свой род, до искателей приключений и тех, кто жаждал славы в веках, либо был одержимым идеей очистить Глубинные тропы от заполонивших их тварей. Однако ни один легионер не имел права на возвращение к жизни. Это правило было главным и соблюдалось неукоснительно. Уходивший сражаться с порождениями тьмы гном уходил навсегда.

– Как-то оно вовсе уж нерадостно выходит, - выслушав ароматизировавшего Огрена, вслух подумал Зевран, время от времени сопереживающе поглядывая в сторону Командора.
– От Воронов тоже просто так не уходят, но радостей в нашей... то есть, в их жизни куда больше. Вино, роскошная еда и тряпки, золото, женщины, мужчины - чего только пожелаешь. Разумеется, если приносишь пользу. Если не приносишь... А, демон меня закуси, все равно у Воронов - лучше.

– Так чеж ты от них ушел?
– после не получившейся драки с Огреном, Броска благоразумно старался держаться от рыжего проводника подальше.
– Ежели так все хорошо?

Эльф пожал плечами.

– Перестал приносить пользу и не пожелал из-за этого умирать.

– Ну, у нас в... тьфу ты, туннельникова отрыжка, не у нас, а просто в Хартии что-то навподобе, но не совсем, канеш, так, - начал было Броска, но рассказ его так и остался неоконченным. Тянувшийся очень долго туннельный переход, наконец, кончился, приведя в огромную пещеру, высоченные своды которой поддерживали колоссальные каменные колонны. Вытянутая пещера тянулась в обе стороны от земляного хода, из которого вышел отряд, и ее концы терялись в полутьме. Вдоль стен в выдолбленных каменных желобах мерно текли потоки лавы. От их пролома через желоб был перекинут каменный мост, шириной ровно настолько, чтобы там можно было разойтись двум гномам.

– Кажется...
– Огрен неверяще вытащил свою карту и, кивком подозвав Кусланда, склонился над ней.
– Кажется, мы добрались до самого Перекрестка Каридина! Могучие предки, мне думалось, до него еще дня четыре пути.

Айан спрятал тряпку, в которую высморкался перед тем, как подойти к гному и, отобрав у него карту и отступив на шаг, принялся внимательно изучать нанесенные на нее переплетения ходов и тоннелей, с пометками самого Огрена, указывавшими пройденный ими путь.

– Если это - действительно одна из дорог Перекрестка, значит, нужно добраться до центра, а там уже искать путь в Ортан, - утвердительно пробормотал он. Огрен кивнул.

– Ежели верить карте, от Перекрестка до Ортана рукой подать. И пусть я буду не я, а нагговый паштет, если совсем скоро мы не увидим хотя бы какие-то следы экспедиции Бранки.

– Или Легиона Мертвых, - подсказал Леске. Огрен подумал, и кивнул.

– И их могем. Ну, пошли, пошли. Пока Страж совсем не раскис. Вот уж не думал, что Стражи - что твои эльфьи девы. Чуть где сквознячок, и у него уже из носа пузыри.

Довольный своим превосходством в сравнении с Серым Стражем, Огрен вновь пошел вперед. Чем дальше по облагороженной каменной дороге продвигался отряд, тем больше на пути им попадалось следов того, что некогда было частью величия и славы царства гномов. Огромные колонны с искусной резьбой, стоящие между ними каменные статуи, изображавшие гномов из различных каст, таблицы с полустершимися письменами, все это было выполнено с таким мастерством, что и по прошествии многих веков завораживало внимание и вызывало восхищение наземных гостей.

– Воистину, гномы - великий народ, - проговорил Кусланд, переступая через узор из текущей лавы, что была пущена под слоем толстого стекла на полу, создавая рисунок в виде диковинной огненной птицы с широко раскинутыми крыльями.
– Демоны бы унесли всех этих порождений тьмы, что поспособствовали упадку гномьих королевств! Много не дополучил наш мир, когда гномы вместо ремесел занялись просто выживанием.

– Ты прав, мой Страж, - Зевран на ходу пробежался пальцами по изразцовой решетке, что защищала от случайного прикосновения к лавовым часам.
– Гномы - великие мастера и мыслители. Я как-то раньше не задумывался ни о чем подобном. Но когда увидишь своими глазами...