– Какая прекрасная каменная пленница, - Зевран похлопал по шершавому серому боку гулко хрупнувшего в ответ бронто, с которым в последние дни пути эльф к удивлению нашел общий язык.
– Посмотри, сколько живости и страсти в одном только исполненном страдания и силы жесте. Все-таки, что ни говори, мой прекрасный Страж, но гномы - вот, кто настоящие творцы. Видал я великолепные статуи во дворце антиванского принца, но ни в одной не было столько жизни, столько... м...

– Интересно мне, в руках и груди отверстия ей зачем, - Морриган, как оказалось, тоже заинтересовалась странным творением, впрочем, не торопясь подходить ближе.
– Не иначе для камней. Но вся она из камня. К чему частично извлекли их?

– О, куда девалось прежнее равнодушие?
– бывший ассасин растянул губы в улыбке.
– Моя дорогая ведьма снова в настроении?

– Не твоя, эльф. Запомнить должен это, ненароком не заквакать чтобы.

– Нет, ну ты слышал?
– покачивая головой в показном возмущении, Зевран шагнул к Командору, который вытаскивал крышку из висевшей у него на боку фляги, и словно ненароком задел того плечом.
– У меня почти получилось завладеть ее... ее... сердцем и вниманием. Но теперь она снова груба и холодна со мной. А знаешь, кто в этом виноват?

– Кто?
– вытащив, наконец, крышку, и делая глоток, невнятно поинтересовался Кусланд.

– Ты, мой Страж, - эльф скрестил руки на груди, и снова тронул собеседника плечом.
– Если бы не твоя... неосторожная прогулка по кабакам, я уверен, что снискал бы полное расположение этой дамы. Не забывай же теперь, что ты мой должник.

Кусланд пожал плечами, наблюдая, как склонившийся над водным желобом Стен отодвигает сор, чтобы затем набрать в ладони чистой воды и умыться.

– Ведь я избавил тебя от оков крови, - напомнил он, кивая подбородком на ладонь явно что-то задумавшего эльфа.
– Хотя стоило это немало сил. Разве доверие, что выказываю я тебе, не означает хотя бы частичной расплаты за спасение моей жизни?

– Выказывает, мой прекрасный Страж, но я говорю о другом долге.

– Каком же?
– запоздало сообразив, что спрашивать не стоило, Кусланд вновь приложился к фляге.

– Ты должен мне ночь любви, - полностью оправдывая предчувствия Айана, поперхнувшегося лечебным травяным настоем, что Морриган варила для него на каждом большом привале, Зевран сочувственно похлопал его по спине.
– И не больше.

Закончив прокашливаться, Кусланд стащил перчатку, и тыльной стороной ладони вытер нос, потом - лоб.

– Я думал, что должен тебе жизнь, - все еще не до конца отдышавшись, медленно проговорил он. Зевран ухмыльнулся, не пряча ровных белых зубов.

– Ну, нет, мой Страж. Жизнь твою я ходил спасать в страхе за собственную шкуру. Тут ты ничего мне не должен. Я от тебя не потребую ничего сверх того, что мне причитается. Тебе ведь не понравилось приключение у гномки? Обещаю, у нас с тобой все будет иначе. Никакой боли, только удовольствие.

Кусланд выпрямился и, шагнув к Зеврану, убрал волосы с его плеча, зажимая ворот рубахи между пальцев.

– А с чего ты взял, что мне не было любо в гостях у Джарвии?
– приподняв бровь, спокойно и твердо поинтересовался он.
– И почему ты думаешь, что мне не нравится боль?

Ожидавший совсем другого на свои слова ассасин несколько растерялся, ничем, впрочем, этого не показывая.

– А что, нравится?
– как можно беспечнее поинтересовался он.
– Что-то по тебе этого не было видно там, у гномки.

– У гномки я боялся за свою жизнь, - по-прежнему не выпуская его ворота, Кусланд приблизил лицо, на котором играла обыкновенно не свойственная ему усмешка.
– Если бы не это, боль, которую она причиняла мне при... при множестве иных моментов доставляла ее действиям... я бы сказал... живости и остроты. Мне кажется, ты недооцениваешь роль боли в том, чтобы получать удовольствие, - Айан склонился еще ниже к Зеврану, который пока вполне убедительно прятал свое изумление под нагловатой улыбкой.
– Если желаешь - покажу.

Зевран улыбнулся шире, видимо, уже приготовив достойный ответ, но его опередил коссит, выпрямившийся и отошедший от воды. Красные глаза Стена смотрели как всегда - равнодушно и презрительно, но в тоне звучали редкие нотки никогда не бывшего свойственным ему участия.

– Если это случится, тебе понадобится железный прут, - обращаясь к Зеврану, с серьезностью посоветовал он.
– Только прежде раскали его на огне, а то вряд ли он что-нибудь заметит... Когда внимание его будет отвлечено на иное.