– Пусть это острие найдет сердце, – прошептал Хай и чуть громче добавил: – Рычи для меня, Великий Лев Опета.

Ланнон коснулся плеча жреца. Легко сжал его.

– Лети для меня, Птица Солнца, – ответил он и отвернулся. Со щитом на спине, тщательно оберегая «глаза», чтобы раньше времени не показать их, Ланнон двинулся вперед к ожидавшему зверю. Он шел, освещенный солнцем, высокий и гордый, царь во всем, кроме титула, и сердце Хая устремилось ему вслед. Хай молча начал молиться, надеясь, что боги по-прежнему слушают.

Ланнон шел по колено в траве. Он припомнил советы старейшего и лучшего из своих охотников, повторив каждое слово:

«Жди, чтобы он зарычал, прежде чем показать ему “глаза”».

«Заставь его пойти на тебя сбоку».

«Он нападает, низко наклонив голову. Надо целить в грудь сбоку».

«Череп как железо, плечевые кости отразят самый прочный металл».

«Есть только одно уязвимое место. У основания шеи, между плечами».

Потом он вспомнил слова того, кто один из всех своими глазами видел Великого Льва, Гамилькара Барки, сорок шестого Великого Льва Опета: «Как только копье вонзилось, держись за него, сын мой, цепляйся что есть сил. От этого зависит твоя жизнь. Ибо Великий Лев еще жив, и это копье – единственное, что отделяет тебя от него, пока он не издох».

Ланнон шел, глядя на черную тушу буйвола с вздутым брюхом, не видя ни следа зверя, на которого охотился.

«Они ошиблись, – подумал он. – Там никого нет».

Он слышал в тишине биение собственного сердца, слышал свои шаги и свое свистящее дыхание. Смотрел на мертвого буйвола и шел вперед, зажав древко копья под правой рукой.

«Там никого нет, Великий Лев ушел», – подумал он и вдруг заметил впереди движение. Лишь на мгновение два уха дернулись и снова легли, но Ланнон теперь знал, что зверь ждет его. Он почувствовал, что поневоле замедлил шаг – ноги отяжелели от страха – но заставил себя идти вперед.

«Страх разрушитель», – думал он, стараясь взбодриться, но страх холодной тяжестью лежал в желудке, как масло, и вдруг из-за туши буйвола встал Великий Лев. Он стоял, разглядывая человека, наставив уши, лениво махая хвостом, приподняв голову, и Ланнон ахнул. Принц не думал, что зверь такой большой. Он заколебался, споткнулся. Зверь был невероятно огромен, как чудовище из кошмарного сна.

Теперь их разделяло две сотни шагов, но принц упрямо шел на зверя, пряча «глаза» и следя за хвостом гигантской кошки. Чем ближе он подходил, тем более раздраженно дергался хвост.

Сто шагов. Теперь хвост гневно хлещет по бокам зверя. Кошка слегка присела, прижала уши. Ланнон теперь хорошо видел ее глаза, горящие желтые глаза на морде-маске.

Он шел вперед. Грива Великого Льва поднялась дыбом – голова от этого стала огромной – и кошка присела еще ниже. Хвост ее яростно ходил из стороны в сторону, но Ланнон не останавливался.

Теперь их разделяло всего пятьдесят шагов, и Великий Лев заревел. Глухие грозные раскаты дальнего грома, дрожь почвы во время землетрясения, грохот, с которым прибой обрушивается на берег. Ланнон остановился, этот звук парализовал его. Он стоял, окаменев, и смотрел на страшного зверя, чей гнев все усиливался.

Несколько долгих мгновений Ланнон колебался, затем резким движением, рожденным страхом, сорвал щит со спины и показал «глаза». Этих кругов оказалось довольно, чтобы еще пуще разжечь ярость зверя. Черный хвост с кисточкой неподвижно застыл, приподнятый чуть выше спины, голова низко опустилась на грудь. И зверь прыгнул.

В тот же момент Ланнон привстал на цыпочки и тоже прыгнул. Страх улетучился, и он легко побежал навстречу нападающему зверю. Он бежал наискось, заставляя Великого Льва повернуться, обнажить шею и одну сторону груди.

Ланнон держал копье прямо перед собой.

Великий Лев быстро приближался, нагнув голову, так что громадные клыки почти касались груди, изогнутые и белые, как слоновьи бивни. Казалось, он стелется по траве, и через мгновение его огромный корпус закрыл Ланнону все поле зрения.

В последний миг Ланнон слегка приподнял острие копья, целясь в уязвимое место у основания шеи, и Великий Лев всем своим весом налетел на копье, загоняя его в себя.

Копье глубоко погрузилось в пушистое коричневое тело, ушло в несопротивляющуюся плоть, и от толчка Ланнон упал на колени, но копья из рук не выпустил.

Вокруг ярилась буря, огромные волны звука захлестывали его, били в барабанные перепонки – это ревел в агонии Великий Лев. Древко копья дергалось, вырывалось из рук, било по груди, рвало кожу и тело, трясло его так, что зубы стучали, терзая язык. Ланнон не разжимал рук.

Его подняло с земли, вместе с копьем он полетел вперед – Великий Лев отскочил, – и снова бросило на землю, когда кошка прыгнула. Ланнон чувствовал, как рвутся сухожилия и мышцы у него на руках и плечах, чувствовал, как когти Великого Льва вспарывают кожу его нагрудника, ощущал слабость во всем теле, в голове мутилось, – а буря продолжала реветь и сотрясать его.