– Простите, избранник бога. Я собиралась обсудить с вами этот вопрос наедине, – сказала верховная жрица, но тут к беседе присоединился Ланнон.

– Пошлите за девкой, – сказал он голосом, хриплым от вина. (От его грубости жрица оцепенела.) – Давай ее сюда, пусть позабавит нас своими пророчествами.

– Мой господин, – хотел возразить Хай, но Ланнон, не слушая, повысил голос.

– Пошлите за пророчицей, пусть скажет, чем закончится наш поход на север.

Хай виновато повернулся к жрице.

– Царь приказывает, – сказал он, и жрица склонила голову и шепотом сказала что-то стоявшему рядом рабу. Раб вышел из зала.

Когда она вошла, смех и громкие голоса стихли. Все с любопытством смотрели на нее. Высокая девушка с сильными руками и ногами. Длинное зеленое платье храмовой ученицы обнажает левую руку, кожа, гладкая и блестящая, светится в огне ламп. Волосы, темные и мягкие, облаком спускаются на плечи. На выпуклом лбу золотой полумесяц – знак Астарты; он висит на золотой цепочке, в ушах серьги – два маленьких солнечных камня, блестящие, как звезды на небе.

Глаза у новоявленной пророчицы были зеленые, и их цвет напомнил Хаю бассейн Астарты в пещере ее храма в Опете. Полные губы слегка дрожали, выдавая волнение, на щеках горели красные пятна. Однако держалась она спокойно, сдержанно и с достоинством приблизилась к тому месту, где сидел Хай. Он заметил, что она очень молода.

– Молись за меня, угодный Баалу, – приветствовала она его и склонила голову. Хай жадно рассматривал ее, тронутый такой непосредственностью и таким достоинством.

– Приветствуй царя, дитя мое, – прошептал он, и девушка повернулась к Ланнону. Пока она приветствовала царя, Хай продолжал ее рассматривать.

– Как тебя зовут? – спросил он. Девушка повернулась к Хаю и взглянула на него своими зелеными глазами.

– Танит, – ответила она. Древнее имя, которое богиня носила в дни Карфагена.

– Красивое имя, – кивнул Хай. – Оно всегда мне нравилось.

Девушка улыбнулась. Улыбка застала его врасплох, теплая и вдохновляющая, как восход Баала.

– Ты очень добр, угодный Баалу, – сказала она, улыбаясь, и Хай Бен-Амон влюбился. Он почувствовал, как екнуло сердце, и уставился на Танит, чувствуя, как горячая кровь прихлынула к щекам, неспособный заговорить, отчаянно пытаясь найти нужные слова и не находя их.

Ланнон разрушил чары, крикнув рабу:

– Подушку!

Танит усадили перед царем и жрецами.

– Пророчествуй, – приказал Ланнон, наклонившись к ней и тяжело дыша. Лицо его покраснело от вина. Танит спокойно смотрела на него со слабой улыбкой на губах.

– Если это в моей власти, пророчество будет, господин, но тогда возникнет вопрос о плате.

– Сколько? – спросил Ланнон, и лицо его вспыхнуло сильнее от приближающегося приступа гнева: он не привык к такому обращению.

– Достопочтенный, прошу вас установить плату, – сказала девушка, и тут демоны дернули Хая за язык.

– Сто пальцев чистого золота,– выпалил он, прежде чем осознал смысл сказанного. Огромная плата, вдобавок – вызов Ланнону: теперь ему придется или отступить, или платить.

Танит снова улыбнулась – на щеках появились ямочки – и спокойно выдержала гневный взгляд Ланнона.

Хай неожиданно сообразил, что подвергает девушку серьезной опасности. Ланнон не простит ей этого. И Хай поспешил дать царю возможность пойти на попятную.

– За эту плату Великий Лев может задать столько вопросов, сколько пальцев у него на руке.

Ланнон колебался. Хай видел, что он все еще сердится, но поправка Хая слегка смягчила его.

– Сомневаюсь, чтобы мудрость ребенка столько стоила, но мне интересно испытать эту девку, – сказал Ланнон. Видно было, что ему нисколько не интересно. Он взял чашу с вином и стал жадно пить, потом вытер бороду и посмотрел на Танит. – Я отправляюсь на север. Скажи, чем закончится поход, – приказал он, и Танит удобнее устроилась на кожаной подушке, расправив зеленое платье. Она чуть склонила голову, зеленые глаза, казалось, обратились внутрь. Гости затихли и выжидательно смотрели на нее. Хай заметил, что щеки девушки побледнели, вокруг губ проступила белая полоска.

– Будет богатый урожай, – хрипло, неестественным монотонным голосом произнесла Танит, – больше, чем ожидает или осознает Великий Лев.

Гости зашевелились, переглядываясь, перешептываясь, обсуждая ответ. Ланнон нахмурился.

– Ты говоришь о жатве смерти? – спросил он.

– Ты понесешь с собой смерть, но она вернется с тобой, неизвестная и тайная, – ответила Танит.

Предсказание неблагоприятное. Молодые военачальники забеспокоились, быстро трезвея. Хай хотел вмешаться, он уже сожалел о том, что затеял все это. Он знает своего царя, знает, что тот не часто забывает и прощает.