В этом месте река достигала в ширину трехсот шагов – грязно-серый водный поток в крутых берегах, поросших лесом, тростником и кустами. На воду спустили плоты и прикрепили их к натянутым веревкам. Легион переправлялся группами по пятьдесят человек, а слоны легко шли вброд, таща за собой плоты.

Переправа была хорошо отработана: не в первый раз легион пересекал большую реку. Не обошлось без происшествий: два гоплита свалились с плотов и тут же утонули под тяжестью своего вооружения; один из плотов перевернулся, сбросив людей и оружие в мелкую прибрежную воду, однако все благополучно добрались до суши, у одного легионера рука запуталась в бечеве, на которой тянули плот, и ее отрезало по локоть, но к середине утра переправа закончилась, и Ланнон повернулся к Хаю:

– Прекрасная работа, Птица Солнца. Теперь объясни мне порядок следования.

Хай оставил одну из когорт охранять переправу и припасы: груду сухого мяса и зерна в кожаных мешках. После набега легионеры устанут, проголодаются, может быть, их будут преследовать, – а если все пройдет, как задумано, прибавятся тысячи ртов, и их тоже нужно будет кормить.

Под защитой заслона из легкой пехоты и лучников он начал марш к городу варваров Калу. Вот где сказались недели тренировки и закалки во время перехода из Зенг-Ганнона. Местность была пересеченной и густо поросла лесом, а легион двигался быстро, делая по пяти миль в час. Впереди шли разведчики, обеспечивавшие внезапность нападения: ни один встреченный не мог предупредить город. Несколько сотен попавшихся по пути пастухов, охотников и собирателей корней были уничтожены внезапным залпом стрел или ударами топоров. Тела их оставались на дороге, а солдаты проходили мимо них, даже не поглядев. Хай увидел, что местные жители – рослые люди в набедренных повязках из звериных шкур, с племенными татуировками на лице и груди. Как и у большинства жителей севера, кожа у них была темная, иссиня-черная. У некоторых зубы были заострены, как у акулы, мужчины шли с копьями и большими топорами с лезвием в форме полумесяца.

Стемнело, и легион остановился. Поужинали холодным мясом и просяными лепешками из сумок, а виночерпии ходили меж рядами, наполняя чаши.

– Смотри, – Хай коснулся плеча Ланнона и указал на северные холмы. Отражая пламя от тысяч кухонных костров, небо светилось так, будто в необычном месте всходила луна.

– Богатый урожай, – кивнул Ланнон. – Ведьма сказала правду.

Хай при таком упоминании Танит поежился, но промолчал.

– Ее слова беспокоят меня, я много ночей думал над ними. – Прежде чем потянуться за чашей, Ланнон вытер жирные пальцы и губы. – Она накликает смерть, тьму и измену друга. – Он ополоснул рот вином и сплюнул на землю, прежде чем напиться.

Хай сказал:

– Она ничего не накликала – лишь ответила на вопрос.

Но Ланнон возразил:

– Я считаю ее злом.

– Государь! – воскликнул Хай.

– Пусть тебя не вводит в заблуждение хорошенькое личико, Хай.

– Она молода, невинна… – начал жрец, но видя, что Ланнон подался вперед и всматривается ему в лицо, умолк.

– Что она для тебя, Птица Солнца?

– Только пророчица. Да и как иначе – ведь она принадлежит богине. – Хай отрекся от своей любви, и Ланнон скептически хмыкнул.

– Ты мудр во всем, кроме женщин, друг мой. Позволь мне быть твоим наставником.

– Ты добр, как всегда, – сказал Хай.

– Держись от нее подальше, Хай. Послушайся человека, который тебя любит: она не принесет тебе ничего, кроме горя.

– Ну, довольно отдыхать. – Хай встал и надел петлю топора на плечо. – Пора продолжить поход.

После полуночи легионы Опета перевалили через гряду низких холмов, и перед ними открылась широкая равнина и река Кал. Равнину заливал серебристо-голубой лунный свет, дым десяти тысяч кухонных костров стлался над рекой.

Тусклые красные пятна этих костров были разбросаны по всему городу – темные бесформенные хижины, огромное скопление примитивных жилищ, стояли без всякого плана или порядка.

– Он оценил население в пятьдесят тысяч – и не ошибся. – Хай посмотрел на город.

Стоявший рядом Ланнон спросил:

– Как ты собираешься действовать?

Хай улыбнулся в лунном свете.

– Ты научил меня охотиться на дичь, мой царь.

Пришли за приказами командиры когорт, в плащах, шлемах, молчаливые и серьезные. Хай приказал разместить с востока легкий заслон из пехотинцев и прикрывающих их лучников. Днем разведчики захватили около четырех тысяч голов низкорослого скота, принадлежащего венди.

– Возьмите скот с собой. Помните уловку, которую Ганнибал использовал в Италии? Она послужит нам и здесь.

Когда Хай объяснил свой план, Ланнон радостно рассмеялся и хлопнул его по плечу.

– Лети для меня, Птица Солнца.

– Рычи для меня, Великий Лев, – улыбнулся в ответ Хай, надевая и застегивая шлем.

Хай незаметно провел четыре с половиной тысячи своих тяжелых пехотинцев и топорников на восток и расположил их полумесяцем на краю леса за городом. Потом часок вздремнул, и, когда центурион разбудил его, Хай почувствовал, что все его тело застыло и промокло от ночной росы и холода.

– Приготовиться! – негромко приказал он. Приказ был передан по рядам. В лесу началось еле заметное движение: легионеры подвешивали на плечо или на пояс топоры, мечи и луки и брали в руки тяжелые деревянные дубины, которые употребляются при взятии рабов.

Запахиваясь в плащи и разминая затекшие мышцы, Хай и Ланнон пошли на командный пункт в центре линии.

Хай посмотрел на спящий город, и в нос ему ударили запахи древесного дыма, пищи и нечистот – кислые запахи человеческого поселения. Город спал, только где-то лаял одинокий пес да плакал капризный ребенок.