— Привет, Фиби. Хочу кое о чем тебя расспросить. Есть время?

— Конечно! Пойдем-ка обратно к кофеварке. Мои клевреты пока присмотрят за магазином.

Собирательное прозвище «Фиби и ее клевреты» так прижилось среди постоянных посетителей и работников, что уже и не вспомнить, когда оно возникло. Оно звучало как название какой-нибудь панк-группы и, кажется, нравилось всем.

Я последовала за Фиби в глубь магазина. Одна из клевреток была немедленно согнана с поста у кофеварки, получив новые инструкции: поддержание порядка на полках. Мы остались одни в своеобразном кофейном алькове, главным украшением которого служил камин из папье-маше с пышной облицовкой под камень и горгульями с кошачьими мордами в роли охранников. Одна из горгулий, судя по ее виду, страдала расстройством желудка: она заметно кренилась вбок, а на подставке был виден свежий скол. В свисающем с потолка вогнутом зеркале отражался вид на альков от кассы.

Я осталась стоять, перебирая книги и безделушки на полках. Я пришла сюда за информацией, но теперь, оказавшись внутри, не знала, как начать. Тем более что Солис выразился ясно: не сообщать работникам магазина о гибели Марка, пока их не допросила полиция. Куда проще задавать вопросы чужим людям — и желательно о ком-то незнакомом.

Позади зашумел паровой кран кофеварки. Спустя минуту Фиби подтолкнула меня локтем, вручая большую чашку эспрессо.

— Садись и пей. Ты замерзла и вся на нервах. — Я позволила себя усадить в одно из обшарпанных кресел возле картонного очага и потихоньку, маленькими глотками, стала пить.

— М-м, а это что? — спросила я, поднимая глаза. Горячий напиток показался мне непривычно густым.

— Капучино со сливками — как латте, только сливки вместо молока. И не надо так на меня смотреть, — добавила Фиби, отмахиваясь. — Тебе не помешает нарастить мяску, а то одни кости. Тощая, как швабра.

— Что, опять побывала у отца? — спросила я.

Семейство Фиби занималось ресторанным бизнесом, и каждый раз, когда я встречала кого-нибудь из ее родственников, на меня обрушивались упреки и стенания по поводу моей худобы. Забавный контраст: моя собственная мать всегда утверждала, что я вот-вот превращусь в толстуху и просто обязана денно и нощно бдеть за весом, ведь калории не дремлют — вот ведь коварные, так и норовят отложиться в самых неподходящих местах, на бедрах и талии.

Фиби рассмеялась.

— Хью и Дейви убедили папашу установить в ресторане кофеварку эспрессо — хотя, сама посуди, какое эспрессо в ямайской кухне? Ну, меня и позвали дать им пару уроков. Не успела я дойти до кипяченого молока, как они заскучали, и я сказала, что напитки посложнее покажу в другой раз. — Она хитро на меня посмотрела и улыбнулась в тридцать два зуба. — Ты мой подопытный кролик. Так что пей давай, ушастик.

Я добродушно покачала головой и изобразила кролика:

— Фр-фр.

Пока я пыталась добраться сквозь пенку к обжигающе горячему кофе, Фиби налила себе чашку и удобно устроилась в соседнем кресле.

— Ну, — начала она, — и о чем ты хотела меня спросить?

Я отвела взгляд и поставила чашку.

— О Марке.

Фиби вздохнула.

— Последнее время не везет мальчишке. Все вокруг него ломается, книги валятся с полок, гаснет электричество, как будто мы прогневили даппи.

— Что такое даппи?

— На Ямайке так зовут злых духов — по крайней мере папаша так их зовет… Я уже не помню, откуда это пошло, зато помню, как отец говорил, что даппи придет за мной, если я выплесну из окна воду из-под грязной посуды, не окликнув прохожих. И еще он говорил, что нельзя кидаться по ночам камнями и сидеть на пороге, а не то придут даппи и отшлепают меня.

— Почему они так себя ведут?

Фиби нахмурилась.

— Даппи — древние злобные создания. У них нет сердца, чтобы отличить дурное от хорошего, поэтому они проказничают и хулиганят. — Она замолчала и рассмеялась. — Только это все бабушкины сказки. Ты ведь о Марке меня спрашивала? А что это он вдруг тебя заинтересовал? Решила, наконец, бросить своего приятеля? Давно пора, а то он вечно в разъездах.

Я покачала головой, сердце вдруг остро кольнуло.

— Фиби, я не парня себе ищу, а работаю. Марк участвовал в исследовательском проекте в ТСУ. Там возникли проблемы, и теперь я разыскиваю того, кто мог их вызвать.

— Думаешь, это Марк?

— Нет, но мне нужно побольше о нем узнать. Если ты видишься с человеком несколько раз в месяц, это совсем не означает, что ты его знаешь.

Фиби фыркнула.

— Именно это я тебе и твержу о твоем приятеле.

Я наградила ее испепеляющим взглядом.

— Фиби…

— Хорошо, хорошо… Так что ты хочешь узнать?

— Сколько он здесь проработал? Что он был за человек? Чем занимался, кроме работы? — Я вдруг поймала себя на мысли о том, что использую прошедшее время. К моему облегчению, Фиби ничего не заметила.

— Марк работает у меня уже года три. Большой шутник и дамский угодник, зато на него всегда можно положиться. Постоянно смешит людей, подкалывает всех, но по-доброму, безобидно… Да и вообще он отличный парень. В товаре разбирается, с покупателями ладит, умный, много читает, разумеется — ты же знаешь, я беру только тех, кто любит читать. Он нравится всем, особенно женщинам. Эти большие черные глаза, копна волос — есть в его внешности что-то байроническое… Черт, да на него и мужики наверняка западают, только это не по его части, насколько я успела заметить.