Якуб нашёл у конюшни Казика и приказал тому запрячь коня. Услышав шум у въездных ворот, и решив, что приехал пан Жыкович, хозяин мельницкого замка покинул пропахшее сеном и навозом помещение и отправился встречать старосту. Каково же было удивление Войны, когда он увидел во дворе шарабан Патковских!

Двойкой гнедых с чёрными шорами на глазах правила сама панна Ядвига. Лошади явно устали. Как видно панна была немилосердна к ним в пути, поскольку спешила. Встревоженный подобным визитом, Война, учтиво поклонился:

— Доброго дня вам, вельможная панна. …Что-то случилось в имении?

— И вам доброго дня, пан Война — как-то отрешённо и, как показалось, даже с облегчением вздохнула Патковская. — Слава богу, всё у нас в порядке. Учимся понемножку жить без пана Альберта…, — панна Ядвига перекрестилась, вскинув к небу покрасневшие от слёз глаза. — Вот, — продолжила она, отдав должное памяти безвременно усопшего супруга, — объезжаю соседей, напоминаю о себе, ведь теперь всё придётся делать самой. Как же это трудно, — панна тяжело вздохнула, — без твёрдой мужской руки…

Якуб сострадающе кивнул. У него пока никак не укладывались в голове чуть ли не загнанные лошади и томный и размеренный тон госпожи Патковской.

— Как себя чувствует панна Сусанна? — задумчиво спросил он. — Всё же, что ни говори, а такая утрата в её возрасте…

Панна Патковская, ставшая в своём трауре как-то особенно привлекательной, наконец, оторвала взгляд от окон панского замка и с непониманием посмотрела на Войну. Разумеется. Как могли её не заинтересовать подобные речи, звучащие из уст человека, всего на два года старшего всё той же Сусанны.

— Она переживает, — сдержанно ответила госпожа Патковская, — потеря отца для неё действительно тяжела. Ну а вы, молодой пан, как тут справляетесь …без отца?

— Трудно было. — Честно признался Якуб, — но сейчас, слава всевышнему, всё наладилось, и я вполне справляюсь сам. Более того, я настолько уверен в своих силах, что вполне ответственно могу заявить, что если вам нужна моя помощь то, храня добрую память о пане Альберте, я готов приехать в любое время и помочь. Для меня это дело чести.

— О-о, благодарю вас, — протянула панна и поднялась, намереваясь сойти с шарабана.

Якуб галантно подав даме руку, помог ей стать на землю. Едва только её дорогие опойковые[146] сапожки коснулись твёрдой поверхности, величавая красавица снова цепко скользнула взглядом по стенам и окнам мельницкого замка. На сей раз, это не осталось незамеченным хозяином, однако он никак не мог понять, в чём тут дело? Далее разговор продолжила сама дама:

— А что ваш друг, этот …мистер Свод, неужели ещё отдыхает? Я слышала, что ему нездоровится.

— Нет, панна, он здоров. — Война рассеянно посмотрел в сторону высящихся неподалёку деревьев. — Пан Ричмонд гуляет …где-то в парке.

— Гуляет? — холодно, продолжила панна. — Да, у вас красивый парк. Я что-то слышала о том, что в нём даже есть деревья, которые можно встретить только в далёких гешпанских[147] лесах.

На лице Войны отразилось неподдельное удивление.

— Я, — растерянно сказал он, — ничего не слышал об этом. Но, в следующий приезд отца я обязательно у него об этом спрошу …

Молодой человек ровным счётом ничего не понимал. Обычное, ни к чему не обязывающее высказывание дамы о деревьях в панском парке прозвучало так, будто панна Патковская напрашивалась на предложение прогуляться по тихим песчаным аллейкам, переживающим в эти дни возвращение золотой красавицы осени. Едва его сомнения стали склоняться в сторону отрицания подобного проявления неосторожности со стороны дамы, панна Ядвига заявила прямым текстом:

— О, пан, Война. Я так устала в последнее время. Несчастья и горе просто сыплются мне на голову нескончаемым потоком. Может быть, вы пригласите меня осмотреть ваш парк?

Якубу только и оставалось, что стать в сторону и покорно указать даме на аллею. Патковская с облегчением вздохнула и, в сопровождении молодого хозяина Мельника, неспешно зашагала в предлагаемом ей направлении. Они прошли что-то около ста шагов, прежде чем кто-то решился нарушить напряжённое молчание. Это сделал Война.

— Слышали ли вы, — выдавил он из себя, — панна Ядвига, вести, что вчера привёз пан староста? О, — опомнился молодой человек, — простите, как я глуп, ведь вам было не до того …