Шрифт:
– Ладно, – пробормотала она и поплелась за ним.
Лиллиана могла понять, почему Азагот хочет остаться в этом гигантском кошачьем лотке, если принять во внимание, что тысячи лет он скрывался во мраке.
И на самом-то деле эта причина рассказала о том, что Азагот не рассердился, что первым местом, куда она его переместила, оказался центр безлюдного пространства. Скорее наоборот, он был рад.
Даже сейчас он шёл, подняв лицо к солнцу, вытянув руки в сторону, словно обнимал всю пустыню.
Его волосы, которые чуть ранее были идеально причёсаны, теперь были растрёпаны ветром, а намёк на улыбку придавал его внешности мальчишеское очарование.
Когда Лиллиана его догнала, он глянул на неё и улыбка превратилась в откровенно опасную.
Ох, опасной не в смысле смертоносной. А опасной в хочу-лежать-на-матрасе-с-тобой смысле.
Азагот внезапно остановился.
Лиллиана испугалась и тоже остановилась.
– Что случилось...
Азагот развернул её и заставил замолкнуть поцелуем. Ошеломлённая Лиллиана стояла как истукан, сердце колотилось так сильно, что его биение она ощущала губами, которые сминали губы Азагота.
Азагот запустил руку в волосы Лиллианы, углубил поцелуй, скользнув языком ей в рот, пробуя и исследуя, пока она не почувствовала, что её тело качнулось ему навстречу.
Да, определённо опасный.
– Спасибо, – пробормотал Азагот Лиллиане в губы.
И затем он снова пошёл дальше, оставив её стоять в песке с подкашивающимися коленями и внутренней дрожью от возбуждения, которого она не испытывала... ну, никогда. А Азагот шёл дальше, словно этот поцелуй, хоть и короткий, совсем на него не повлиял.
Бормоча ругательства так, чтобы и Азагот их услышал, Лиллиана тащилась за ним, пока он проворно шагал по бескрайнему простору пустыни, останавливаясь время от времени, чтобы посмотреть на небо или на песок под ногами.
Казалось, они шагали всего лишь несколько минут, когда в груди Лиллианы начало зарождаться давление. Их час подходил к концу.
– Нам пора, – сказала она.
Азагот повернул голову и смерил её пристальным взглядом.
– Куда?
Порыв ветра швырнул Лиллиане в лицо песок и прежде чем ответить, ей пришлось его выплюнуть.
– Отсюда.
Свет, которым искрились его глаза, тут же погас.
– Так скоро?
– Скоро? Не знаю как ты, но я бы не отказалась от стакана чего-нибудь жидкого и холодного.
– Я мог бы сходить за чем-нибудь освежающим, – протянул Азагот и, о, проклятье, её разум просто впитал эти слова.
Притворившись, что ни слышала ни слова, Лиллиана потянулась к нему.
– Думаю, хроногласс автоматически втянет нас обратно, но чтобы наверняка, дай мне руку.
Какое-то мгновение Азагот колебался, словно не прочь был тут застрять, но в конце концов неохотно протянул Лиллиане руку. И в то же мгновение её тело пронзило знакомое тепло, а Азагот, казалось, опять ничего не почувствовал.
Закрыв глаза, Лиллиана отпустила на волю чувства, когда от путешествия во времени завибрировала каждая клеточка в её теле. Гул нарастал, пока она не почувствовала, словно её разрывает на части... а мгновение спустя они с Азаготом вернулись туда, откуда начали – к зеркалу, глядя на своё отражение.
Азагот смотрел на блестящую поверхность, а Лиллиана гадала, видел ли он в своих глазах ту же печать, что видела она.
– Азагот, – тихо произнесла она. – Что случилось?
Воздух вокруг неё потрескивал от приближающегося шторма.
– Мне нужно идти. – Его голос был чуть громче нечеловеческого воя, пропитанного яростью и болью, и ещё несколькими эмоциями, которые Лиллиана не определила.
И затем он в спешке вышел из библиотеки, оставив её ошеломлённую и в одиночестве.
Ещё одна странность – помимо поведения Азагота – она привыкла быть одна. Лиллиана отлично с этим справлялась. С самого детства она поняла, что полагаться можно только на себя, и смирилась с одиночеством.
Но впервые за всю жизнь ей не нравилась компания из самой себя.
И Лиллиана ни за что на свете не хотела анализировать причину этому.
Глава 6
Азагот к чёртовой матери покинул библиотеку. Оставил Лиллиану. Убрался подальше от женщины, которая дала ему подарок выхода впервые за тысячи лет из его мира.
Которая разжигала в его крови пожар, когда он брал её за руку. И когда он её поцеловал. Огонь преисподней, да сегодня был его лучший день за миллиарды лет, а может... и за вечность.