Когда Азагот тащился в свой кабинет, он всё ещё чувствовал песок на ступнях и между пальцами. Коридоры были пусты, и это хорошо, потому что прямо сейчас он не ручался за себя, если бы кто-то попался ему на пути.

Сломя голову он ворвался в свой кабинет и громко захлопнул за собой дверь. Азагот целенаправленно закрылся в туннеле душ и направился прямиком к камину.

Пламя облизывало его обнажённые ступни, но Азагот, как обычно, ничего не ощущал. Странно, если учесть, что египетское солнце окутывало его теплом.

Дрожа всем телом он так сильно схватился за каминную полку, что камень под пальцами начал крошиться. К моменту, когда он снова обретёт контроль, останется чертова уйма его отпечатков.

Но мог ли он обрести контроль? Что, чёрт возьми, с ним произошло? К тому моменту, как он вышел из библиотеки и оказался в пустыне, вдохнул горячий, сухой воздух, что-то внутри него с силой открылось, освободив крохотную часть ощущения, опознать которое Азагот не мог.

Оно было знакомым и в то же время ему неизвестным, может тем, что люди зовут дежавю. Чем бы это ни было, оно оказалось чистым и приятным, наслаждением, которое не зависело от зла, жестокости или смерти.

Но в момент, когда Азагот снова оказался в библиотеке, ощущение превратилось во что-то гораздо менее приятное, как будто река эмоций, просочившаяся из трещины, стала грязной.

Испортилась так, как только могло это сделать злоба.

Его охватили ненависть, боль и желание что-нибудь разрушить. Он оказался не готов к стремительному наплыву чувств, и теперь его тело тряслось и корчилось в спазмах, как будто Азагот испытывал передозировку от какого-то человеческого оригинального наркотика.

Азагот закрыл глаза и тщетно попытался отогнать неудержимые эмоции, собрать их вместе и затолкать в ледяной склеп, в котором столько лет они покоились. Он был бы таким глупцом снова желать что-то чувствовать. Как он мог забыть, что эмоции были плохими-плохими вещами?

Он зарычал, услышав лёгкий стук в дверь.

– Уходи.

Дверь чуть слышно открылась и Азагот еще сильнее вцепился в каминную полку, когда крылья под кожей начали извиваться. Его истинный облик – тот, что буквально пугал до усрачки большинство демонов – так и норовил вырваться наружу, чтобы что-то – или кого-то – сломать и разорвать на части.

В помещении послышались тихие шаги и до Азагота долетело дуновение тёплого цитрусового уникального аромата Лиллианы.

И он мгновенно затвердел.

Ладно, на куски он её разорвать не мог, но, проклятье, сейчас Азагот не был готов с кем-нибудь разговаривать, оставить в покое женщину, которая затронула в нём то, что он никогда не ощущал.

"Это, чёрт возьми, твоя вина. Ты сам хотел пару, ангела, который согреет тебя снаружи".

Ну, что ж, он не думал, что его также согреют и изнутри.

– Не понимаешь значение слова "уходи"?

Он слышал её затяжной вдох, как будто Лиллиана собиралась с силами.

– Мне показалось, что ты расстроился. Хотела убедиться, что с тобой всё в порядке.

– Я Азагот, чёртов Мрачный Жнец, король своих владений. Конечно же я в порядке.

– Что, у Великого Азагота отсутствуют всякие чувства? – Лиллиана издала звук, подозрительно похожий на топот ножкой. – Неужели Великий Азагот настолько невежествен, что не может разговаривать с кем-то лицом к лицу?

Теперь уже раздражённый, Азагот повернулся к ней.

– Я же сказал не входить.

Лиллиана напряглась, но вместо того, чтобы, как ожидал Азагот, оправдать свои действия, склонила голову.

– Ты прав. Я не должна была врываться сюда и чего-то требовать, когда ты явно желаешь побыть один. – Она решительно развернулась и направилась к двери.

– Подожди, – выпалил Азагот прежде, чем мозг обдумал это действие. – Я не хотел вести себя как ублюдок.

Сказанные слова были для него неестественными и незнакомыми. Сколько прошло времени с тех пор, как он перед кем-то извинялся? Должно быть, тысячи лет. Неудивительно, что он всё позабыл.

Лиллиана медленно повернулась.

– Что случилось? Когда мы были в пустыне, ты казался таким расслабленным и счастливым, как будто был обычным человеком, а не Мрачным Жнецом. Сейчас ты уж слишком... жнец. – Она прочистила горло. – А ещё у тебя выросли рога.

Естественно.

Лиллиана смотрела на него так, словно он был разъярённой адской гончей, а когда её взгляд упал на его ноги Азагот рявкнул:

– Что ты делаешь?

– Ищу копыта.

Азагот был практически уверен, что его рога увеличились... как и член.