Люди в жилом секторе были напуганы, тут и там мелькали чёрные головы посольских. Жилой сектор был жилищем для технического персонала и наиболее скромной категории постояльцев, но так уж вышло, что здесь пришлось искать место для иранцев и солдат – обстановка сложилась интернациональная, но несколько напряжённая, потому как постояльцы постоянно норовили устроить скандал на тему того, что они достойны лучшей жизни.

Проходя по коридору, Максим стал свидетелем нескольких таких случаев. Какой-то субтильный мальчик в растянутой футболке со стразами пытался налетать на охранника, истерически крича, что он Степан Жвакин, звезда молодёжных сериалов. Мальчик истерически заламывал руки, чуть не плакал и истерически умолял пустить его в Премиум-сектор. Охранник был непоколебим и только после того, как парень набросился на него с кулаками, технично заломил ему руки за спину и сковал наручниками. Парень пытался брыкаться, но короткая подсечка Максима отправила его на пол.

– Леший – Ворону, – передал охранник в эфир, – тут у меня один субъект настоятельно карцера просит, прими.

Меньше чем через минуту пара крепких охранников подхватила несчастную звезду, которая к тому же расквасила нос об пол, и потащили куда-то.

– А ты, как я погляжу, не из местных, уж больно костюмчик хорош.

– Я телохранитель, ФСО, шеф в Премиуме поселил…

– Понятно. – После небольшой заминкой охранник протянул руку: – Владимир.

Максим ответил на рукопожатие и представился.

– Что нового слышно?

– Да почти что ничего. У меня как раз смена закончилась. Пойдём в дежурку, там и говорить сподручнее.

Оказавшись в дежурке, Ворон кивнул угрюмому человеку, и тот вышел. Пост сдал – пост принял, и не нужно лишних слов.

– Располагайся, – предложил Ворон.

Максим сел на узкий складной стул, сдвинул в дальний угол стола засаленную колоду карт и стакан с тёмным, видимо вчерашним, чаем. Огляделся. Помещение было небольшим, с низким потолком, чем-то оно напоминало купе поезда: две складные кровати расположились по стенам, складной столик в центре комнатки, два складных стульчика, встроенный шкаф да жёлтая лампочка под потолком – вот и вся обстановка.

– Ну, что я могу сказать: новостей никаких особо нет. Так, мелкие стычки с нашими постояльцами – с жиру бесятся, да ты и сам всё видел.

– С поверхности ничего не слышно? – спросил Максим.

– Какие уж тут слухи! Нам бы со своими делами разобраться, – посетовал Владимир. – Хотя мне знакомый рассказывал, что на периметре вроде спокойно пока. Только со стороны города выстрелы доносятся, непонятно, что там происходит.

– По новостям передавали, что этой ночью одна из разведгрупп понесла потери.

– Так то и у нас передавали, сеть-то единая. Не повезло ребятам, теперь все, кто ранен, в хосписе лежат, смерти ждут.

– Что за хоспис? – поинтересовался Максим.

– Да тут недалеко домики олигархии были… Вот их и приспособили. Конечно, с ними там врачи дежурят, что-то постоянно исследуют и данные Цессарскому передают, он уже в своих лабораториях колдует. Только гиблое это дело. У тех особняков и стены высокие, и охрана с вышками, чтоб не ушёл никто оттуда. Врачи в комбезах с замкнутым циклом.

– А ты откуда столько знаешь?

– Так знакомый мой там и дежурит, хоспис охраняет.

– А про то, что в городе творится, ничего не знаешь?

– Знаю мало. Со времени заражения в город отправили лишь один рейд, и то из каких-то непонятных спецов с аэродрома – то ли из ГРУ, то ли ещё откуда. Так вот, они полезли в город, там их и потрепали. Трое двухсотых и четверо трёхсотых. Так из тех трёхсотых двое выжили пока – остальные мутировали. Так вот, один выживший, то ли немец, то ли австриец, бодрячком. Помогал нейтрализовать своих мутировавших товарищей. А Цессарскому нужны данные, вот он и подгоняет медиков, чтоб собирали. Людьми для отлова заражённых рисковать никто не будет, провоцировать потери – тем более.

Максим подумал, что теперь постояльцы бункера вообще не захотят выходить на поверхность. Настрой Бегемота вообще был такой: пусть умирают другие, нас это не касается, мы и так нормально проживём.

– А что относительно размещения новоприбывших? – спросил Владимир. – Они хоть и странноватые, но люди неплохие.

– Бег… то есть Буров… – начал Максим.

– Бегемот он и есть, – хихикнул Ворон. – Существуют генерал-лейтенант, генерал-майор, генерал армии, а под него впору новое звание вводить: генерал-бегемот.

Оба заржали.

– Бегемот не хочет уплотняться, – закончил мысль Максим.

– Уж по его виду понятно, что каждый день он только и делает, что уплотняется – рыбка, икорочка… А вот потесниться он действительно не захочет. Поговаривали, что у него особняк в Швейцарии на несколько этажей и на двадцать комнат, а тут у него одна комната, и он доволен, как слон.

Максим невольно улыбнулся, представив себе картинку: бегемот, довольный как слон. А Ворон тем временем продолжил:

– Среди них все сейчас заинтересованы прожить жирно и как можно дольше. Никакая жесткая экономия им не грозит, даже если режим введут.