Беспорядок в его жизни стал беспорядком в моей.

 Поворачиваюсь к электронным часам на тумбочке и смотрю на дисплей. 22.45, а он все еще не вернулся домой.

 Гребаный трус.

 Обняв себя за колени, я тихо говорю:

 — Я бы хотела поехать домой.

 Я чувствую на себе взгляд Хэппи. Он вздыхает.

 — Лекс, тебе не нужно. Ты можешь остаться...

 — Я хочу поехать домой, — перебиваю его я. — Если ты сможешь организовать машину, отлично. Если не можешь, то я поймаю такси.

 — Детка, даже не думай об этом. Я отвезу тебя сам.

 Не проходит и десяти минут, как моя несчастная задница уезжает от мужчины, о котором я думала, что он мог бы изменится. Мог бы.

 Я думаю, что ошибалась.

 Неделю спустя...

 Сказать, что я раздражена, значит, ничего не сказать.

 С тех пор, как я видела Твитча, прошла неделя. С тех пор, как я была больна. И с тех пор, как я попробовала кокаин в первый раз.

 Сидя за своим столом, я слушаю Чарли, хотя на самом деле не вслушиваюсь, что он говорит. До моего сознания доходят лишь небольшие отрывки разговора, но не все. «Ежегодный тест на наркотики... Каждые полгода... Выборочно... Завтра днем... Обязательный... Приведет к немедленному увольнению... Не о чем волноваться».

 Мое сердце обрывается.

 Время встретиться лицом к лицу с реальностью.

 Завтра – день, когда я потеряю работу. Работу, ради которой я трудилась в поте лица. Работу, которую я люблю всем сердцем.

 Чарли всматривается в мое лицо. Затем хмурится.

 — Лекс, я знаю, что мы не должны обсуждать личное на работе, но... — он вздыхает, — я просто хочу спросить, все ли в порядке. В последнее время ты сама не своя. Я редко вижу твою улыбку. Я беспокоюсь о тебе.

 Резко встаю, и вытираю вспотевшие ладони об юбку. Изображаю свою лучшую улыбку, и говорю:

— Все в порядке. Правда. Просто в последнее время, я плохо сплю. Много мыслей в голове.

 Чарли посылает мне сочувствующую улыбку.

 — Ладно. Но, ты знай, что можешь поговорить со мной в любое время.

 Встав, он уходит из моего кабинета, а я остаюсь за столом, чувствуя в голове пустоту.

 Прошедшая неделя была дерьмовой. Дерьмовой, потому что я чувствовала себя паршиво, и дерьмовой, потому что Твитч решил, что ему надоело со мной играть.

 Но ему не хватило мужества сказать мне об этом самому. Я всю неделю ждала, когда же он напишет, или покажется в моей комнате. Я даже не чувствовала, что он за мной наблюдает. Он просто... исчез.

 Я понимаю, что кокаин – это плохо, и я не должна была его нюхать, но могу сказать со всей серьезностью, что даже не помню, как это делала.

 Нет, серьезно, я? Нюхала кокаин? Я-я не знаю, что произошло. Это на меня не похоже.

 Я избегала Никки и Дэйва так долго, как только было возможно. Они каждый день звонили, и спрашивали, можем ли мы встретиться, но я отвечала им, что мне нехорошо, и что не хотела бы их заразить. Дэвид, кажется, поверил. Никки? Не очень-то.

 Она знала. Она всегда знает, когда что-то происходит. А этот козел. Этот гребаный козел.

 Выкинул меня, как ненужный мусор.

 Я повторяю себе, что мне плевать, и что так будет лучше. С глаз долой, из сердца вон. Но я бы солгу, если скажу, что это совсем меня не ранит.

 Кажется, я нахожусь в стадии «печаль».

 Я уже прошла через первую стадию: «отрицание и уединение», и перешла ко второй стадии – «гнев». И в данный момент я разгневана.

 Да как он смеет? Кем это он себя возомнил? Мне он не нужен.

 Может быть, если ты просто позвонишь ему...?

 О, черт. Я уже нахожусь на грани третьей стадии – упрашиваю себя.

 Мне плевать, кто он, я не буду ему звонить. Я не сделала ничего плохого!

 Сажусь за стол, решаю написать Никки и Дэйву, и попросить их сегодня вечером со мной встретиться. Мне нужен девичник.

 — Так ты говоришь, он просто перестал тебе звонить?

 Ну, технически, Твитч и не звонил мне, но...

 — Да. Так и было, — говорю я Никки.