— Лекси, садись.

 Если бы он не назвал меня по имени, я бы оглянулась вокруг посмотреть с кем он говорит. Это как-то странно. Я не хочу сидеть на полу.

 — Хм, я обычно сижу вон там, — говорю ему и указываю на пустое место рядом с ним. Иду к нему, он хлопает себя по коленке:

 — Лекси, сядь.

 Внезапно я чувствую себя собакой, которой приказывают выполнить команду. Это оскорбительно и абсолютно неприемлемо. Я не хочу начинать наш день с пререканий, так что я подхожу к нему и говорю:

— Я просто сяду на свое обычное место. — И пытаюсь пристроить свою попу на диване.

 Когда моя попа опускается, он хватает рукой меня за талию и тянет меня вниз на подушку между его ног.

 — Так-то лучше, — бормочет он.

 Я стискиваю челюсть.

 Это мой дом. И я буду сидеть там, где я, мать твою, захочу! Это абсурд! Почему я позволяю это? Я знаю, он любит все контролировать, но это уже слишком.

 Мне неудобно и твердо, я открываю рот, чтобы заговорить, как вдруг он наклоняется и шепчет мне на ухо:

 — Я думал ты поняла, что я обычно получаю то, чего хочу.

 Мой мозг в шоке. Чертов нахал!

 Вдруг его руки накрывают мои плечи, и он энергично начинает их массировать. Моя напряженность спадает, голова наклоняется вперед, и я издаю низкий стон.

— Ты так много работаешь, — говорит он, — у тебя образовались узлы. Тебе нужен отдых. Пусть маленькие засранцы заботятся сами о себе какое-то время. Возьми отпуск.

 — Они не маленькие засранцы, — в ответ бормочу я.

 — Ага, еще какие засранцы, малышка. Я знаю это, потому что был одним из них когда-то. Хотя мой социальный работник была гадюкой. Сука вдалбливала мне все время: «пора вырасти и найти работу». Затем, когда я нашел работу, она попросила меня уволиться с нее.

 Это не совсем нормально. Я морщу лоб.

 — А что была за работа?

 — Торговля травкой.

 Я не могу сдержать свой смех:

— О, боже мой. Ты был настоящей занозой в заднице. Я рада, что не была твоим соцработником.

 — Малышка, если бы ты была моим соцработником, я бы по струнке ходил. И я делал бы это только, чтобы произвести на тебя впечатление. Прям как Майки делает это.

 Я улыбаюсь.

— Как Майки? Он больше не заходил.

 Я чувствую себя как в раю, пока сильные руки Тони разминают мои затекшие мышцы.

 — Это по моей вине, — отвечает он. — Я нагружаю его работой. Поручаю ему выполнять кучу дерьма. Вещи, которое можно было бы даже и не делать. Я просто не хочу, чтобы он вернулся на улицу за легкими деньгами. Я не хочу, чтобы он стал таким как я. Я хочу лучшей участи для него. Он выучится и станет кем-нибудь. Попомни мои слова. Этот пацан очень умен.

 Я знаю, что Майкл умный. В нем заложен большой потенциал. То, что первоначально казалось плохой идеей, на самом деле оказалось очень даже хорошей. Я рада, что он работает на Тони. Он может многому от него научиться.

 Они могут многому научить друг друга.

 — Тогда скажи ему, чтоб навестил меня. Мама медведица скучает по своему детенышу.

 Его руки останавливаются и, используя его колени для опоры, я встаю, разминая шею. Взяв мою руку, он поворачивает меня к себе, помещает между своими разведенными ногами и притягивает ближе. Смотря на меня снизу-вверх, он тихо произносит:

 — В следующий раз будешь слушаться, когда я попрошу тебя сделать что-нибудь?

 Благодарная за массаж, я выдыхаю:

— Да.

 Его губы расплываются в улыбке:

— Хорошая девочка.

 И я начинаю любить этого мужчину еще больше.

 — Ангел, что это все такое? — спрашиваю я, запихивая горстку шоколада в рот и разглядывая кучу пакетов из продуктового магазина, которые они с Хэппи заносят через кухонные двери.

 Она орет:

 — Дерьмо! Я забыла купить молоко!

 Я, находясь у подножия лестницы, практически физически ощущаю, как она злится.

 Иду на кухню и как только вижу ее недовольное лицо и скрещенные на груди руки, ухмыляюсь:

 — В чем дело?

 Она расстроенно говорит:

 — Я пыталась быть тебе хорошей девушкой и приготовить ужин, а теперь все испорчено и все из-за того, что забыла долбаное молоко.

Подхожу к ней, открываю руки, и она падает в мои открытые объятия, бормоча в мою футболку:

 — Мне так жаль, малыш. Я хотела сделать что-нибудь приятное.

 — Все хорошо. Это все равно считается, ведь так? В любом случае, я могу отвезти тебя в магазин, если ты все еще хочешь приготовить ужин?