– Господин, ваш отец погиб, – проговорил один.

Рукн-ад-Дин вскрикнул от боли и горя, а царевич усмехнулся.

– Видимо, по тропе меня поведет новый властитель Аламута, да, Рукн-ад-Дин? Мои люди пойдут первыми. Держись рядом. Не хочу, чтобы в час скорби ты покончил с собой.

Рукн-ад-Дин смотрел на него тусклыми от отчаяния глазами. Он выслушал Хулагу и, ссутулившись, как в бреду побрел за первым из монголов, поднимавшихся по тропе к горной крепости.

Под золотыми и красными бликами солнца Хубилай привел свое несметное войско на берег реки. Он разведал местность и остановил людей, завидев переправу, отмеченную на карте. По ту сторону широкой полосы темной воды ждал командир сунцев. Он понимал, что рано или поздно варвары пересекут реку, вероятно, сегодня же вечером. Сгущались сумерки, и Хубилай ухмыльнулся, заметив, что колонны сунцев чуть приблизились к броду, готовясь к предполагаемой атаке монголов. Два огромных войска смотрели друг на друга через струящуюся преграду. Хубилай представлял смятение сунских командиров, не понимающих, почему враг не атакует. Бедняги, наверное, сон потеряли.

Пока не сгустилась тьма, канониры монголов закончили подготовку – разметили позиции, расставили защищенные факелы. Луна еще не взошла, а десятки добровольцев уже с трудом подняли пушки на места. В то же время основную силу расположили дальше от реки. У сунцев подобных маневров Хубилай пока не замечал и не хотел, чтобы кого-то из их командиров осенила подобная мысль. Эту ночь воины впервые проведут не в лагере, а в седле или возле своих коней. Их семьи отвели на милю, подальше от опасности. «Что сейчас делает Чаби?» – думал Хубилай. Она понимала, сколь опасна сегодняшняя ночь, хотя не выказала ни тени страха, точно ее мужу никто не мог причинить вреда. Хубилай знал ее достаточно, чтобы почувствовать фальшь, но все равно ободрился. Желание не предстать никчемным слабаком в глазах жены и сына стимулировало лучше любой кары Мункэ.

Медленно взошла луна, а Хубилай стоял и смотрел на нее, пытаясь почесать влажными пальцами тело под доспехами. Сейчас бы легкое платье! Здесь, на юге, ночью непривычно тепло. Хубилай нервничал. Пушки он завалил ветками, чтобы скрыть их от врагов. Вряд ли сунцы разгадали его маневр. Само по себе это неважно, это лишь кратковременное замешательство. Настанет утро, враги отведут войска от брода и восстановят порядок. Молодой и горячий командир уже воспользовался бы ситуацией: перебил бы вражеский авангард и обратил сунцев в бегство. Хубилай усмехнулся. Он хотел большего. Главное – не упустить момент.

Хубилай всмотрелся во тьму, ожидая сигнал. Уже несколько дней он почти не разговаривал с Урянхатаем, обмениваясь лишь односложными приветствиями. Орлоку явно претило старшинство Хубилая, из формального неожиданно превратившееся в реальное. Царевич чувствовал, что тот затаился и ждет его промаха. От предстоящей битвы зависело очень многое, и Хубилай не на шутку тревожился. Следовало не только разбить сунцев, но и доказать своим военачальникам, что он способен командовать. В глазницах родилась тупая боль. Не сходить ли к шаману за порошком из ивовой коры или листьями мирта?.. Нет, позиции покидать нельзя, только не в такой момент.

Баяр увидел, как всходит луна, и пустил коня медленным шагом. По самым точным его подсчетам, он находился на одном берегу с сунским войском, менее чем в десяти милях к северу. Они с Хубилаем договорились потратить еще пару дней, чтобы перебросить побольше людей на плотах из овечьих шкур. Реку пересекли три тумена. Львиную долю времени заняла переправа коней и оружия. Слава небесному отцу, плоты выдержали. Баяр чувствовал, что воины рвутся в бой. Если повезет, сунцы даже не поймут, что три тумена отделились от войска Хубилая. Баяр пришпорил коня, рассчитав скорость, чтобы и лишнего времени не затратить, и коней не загнать. Десять миль для монгольских коней – не испытание. Луна не достигнет зенита, как кони домчат своих всадников куда нужно – если понадобится, галопом.

Чем дальше от реки, тем тверже почва; препятствий немного. Хотя даже в самых благоприятных условиях ни один всадник ночные скачки не жаловал – падения и увечья не были редкостью. Но Баяр все равно радовался приказу Хубилая. Воины обожали внезапные атаки, и их командир предвкушал предстоящее удовольствие. Радовало и то, что Урянхатай остался на том берегу. Орлок всю дорогу издевался над плотами из шкур, и Баяр с удовольствием уплыл от его мрачного взгляда. Расположение Хубилая стало приятным сюрпризом. Для ханского брата многое было внове, да и враг достался один из самых могущественных в истории… Баяр улыбнулся: нет, Хубилая он не подведет.

Небо вдали прочертила яркая искра. Отсюда она казалась ниточкой света, которая исчезла, едва вспыхнув. Хубилай, отчаянно боясь пропустить сигнал, упорно смотрел в одну точку, одновременно пытаясь хоть как-то расслабить затекшую шею. Но вот Баяр добрался до места и зажег китайскую ракету. Не успел Хубилай отдать приказ, вспыхнула вторая ракета, запущенная на случай, если командующий пропустит первую. С другого берега послышались приказы, отдаваемые испуганными голосами.