В юрту вбежал Чинким и заскользил, пытаясь резко затормозить. Глаза у него едва не вылезали из глазниц. Яо Шу улыбнулся мальчишке.

– Там столько пленных, – начал Чинким. – Папа, как ты их одолел? Я всю ночь смотрел на вспышки и слушал гром. Глаз не сомкнул!

– Он спал, – негромко возразила Чаби. – Храпел, как его отец.

Мальчик обжег мать презрительным взглядом.

– Вот и неправда! Я волновался и не мог заснуть. Я видел человека без головы! Папа, как ты одолел столько врагов?

– Составил хороший план, – ответил Хубилай. – Да, Чинким, мне помогли хороший план и хорошие люди. Спроси Урянхатая, как мы победили. Он тебе объяснит.

Мальчишка с благоговением глянул на отца, но покачал головой.

– Он не любит разговаривать со мной. Жалуется, что я задаю слишком много вопросов.

– Урянхатай прав, – отозвалась Чаби. – Вот тебе похлебка. Съешь ее в другом месте. Твоему отцу нужно поговорить со многими людьми.

– Я хочу послушать! – Чинким чуть ли не плакал. – Я не буду шуметь, обещаю!

Чаби дала сынишке подзатыльник и сунула ему миску с похлебкой. Мальчуган убежал, снова одарив мать свирепым взглядом, который она словно не заметила.

Хубилай уселся, взял у жены похлебку для себя и быстро съел. Когда закончил, Яо Шу зачитал ему сводку о погибших, раненых, а также о трофеях. Монотонный голос советника убаюкивал, и через какое-то время Хубилай жестом велел ему остановиться.

– Довольно, я уже ничего не воспринимаю, – посетовал он, чувствуя, как режет и жжет опухшие глаза. – Приходи вечером, когда я передохну.

Яо Шу поднялся и отвесил поклон. Он учил Хубилая еще в те времена, когда тот был мальчиком, и теперь не знал, как показать, что гордится им. Под командованием царевича монголы одолели противника, численностью превосходящего их вдвое, да еще на чужой территории. Самые быстрые гонцы уже везли весть в Каракорум. На цзиньской земле они передадут весть ямщикам, та полетит еще быстрее и через несколько недель попадет в столицу.

У двери юрты Яо Шу остановился.

– Господин мой, орлок Урянхатай ждет вашего решения касательно пленных. У нас… – Яо Шу заглянул в свиток, испещренный цифрами, и развернул его на длину руки, чтобы зачитать данные. – Сорок две тысячи семьсот пленных, большинство из них ранены.

Хубилай поморщился – число было огромным – и потер глаза.

– Накормите пленных из их собственных припасов. Что дальше, решу потом…

Он осекся, потому что в юрту снова влетел Чинким. Мальчишка побледнел и дышал с трудом.

– В чем дело? – спросила Чаби. Сын ответил лишь безмолвным взглядом.

– В чем дело, сынок? – спросил Хубилай и потрепал Чинкима по макушке. Ласка вывела мальчика из транса, и он выпалил, шумно вдыхая воздух:

– Там пленных убивают! – Взгляд мальчишки зацепился за ведро у двери, словно оно могло понадобиться.

Хубилай опешил: такого приказа не было. Не сказав ни слова, он вытолкнул сынишку из юрты. Навстречу ему направлялся Баяр. Хубилаю он явно обрадовался. По сигналу слуги привели коней, двое военачальников оседлали их и поскакали по лагерю.

Яо Шу с опаской глянул на своего коня. Верхом он ездить не любил, но Хубилай с Баяром уже ускакали. Чинким выбежал из юрты и стремглав кинулся за ними. Яо Шу со вздохом подозвал молодого воина, чтобы тот помог сесть в седло.

Пленных Хубилай увидел куда раньше, чем Урянхатая. Сорок тысяч пленных стояли на коленях длинной, тающей вдали шеренгой, и ждали, низко опустив головы. Иные негромко переговаривались или поднимали головы, завидев его, но большинство казались безучастными – в их горестных лицах читалась горечь поражения.

Хубилай выругался сквозь зубы: на его глазах орлок жестом отдал приказ молодым воинам. Десятки обезглавленных трупов уже лежали аккуратными рядами, а пока Хубилай подъезжал, воины махнули мечами, и наземь упали новые тела. Стоявшие рядом с казненными застонали от ужаса. Стон наполнил Хубилая гневом, но, пока не перехватил взгляд Урянхатая, он заставил себя сдержаться. Перед воинами орлока унижать нельзя, как бы ему этого ни хотелось.

– Я не отдавал приказа казнить пленных, – проговорил царевич. Он намеренно остался в седле, чтобы смотреть сверху вниз.

– Господин, я не хотел беспокоить тебя по пустякам, – отозвался Урянхатай с тенью удивления. Он словно не понимал, зачем брат хана мешает ему выполнять свои обязанности.

Хубилай снова разозлился и снова взял себя в руки.

– Сорок тысяч человек пустяком не назовешь. Они сдались мне, их жизнь под моей защитой.

Урянхатай заложил руки за спину и стиснул зубы.

– Господин, пленных слишком много. Ты же не намерен их отпускать? Мы столкнемся с ними снова, если…

– Орлок, свое решение я тебе объявил. Пусть пленных накормят, а раненых осмотрят. Потом мы их отпустим, а ты придешь ко мне в юрту для разговора. На этом всё.