Он осушил чашу фруктового напитка, морщась от липкой сладости с металлическим послевкусием.

– Господин, подлить вам еще? – спросил слуга, поднимая кувшин.

Орлок отмахнулся, стараясь не думать, как здорово простой айраг разбавил бы сладость и освежил ему горло. Заболел живот, и Хулагу помассировал его своими короткими толстыми пальцами. Он пробовал терпеть, но было душно, боль усилилась, и лоб покрылся испариной.

– Принеси мне воды, – велел он, скривившись.

– Воду пить уже поздно, господин, – с улыбкой ответил слуга. – Вместо нее я принес вам привет из Аламута и мир, который вы явно не заслужили.

Хулагу разинул рот от удивления и попробовал подняться. Ноги задрожали, он пошатнулся, но нашел силы прокричать:

– Стража, ко мне!

Хулагу прислонился к столу. Дверь распахнулась, влетели два воина с мечами наголо.

– Взять его! – прорычал царевич.

Нахлынула слабость, и он рухнул на колени, впившись пальцами себе в горло. На глазах у потрясенных стражников Хулагу вырвало. Съел он много, и рвота не прекращалась. В комнате запахло горьким. Боль усилилась, но в голове немного просветлело. Слуга не сопротивлялся, он стоял и озабоченно смотрел на царевича.

Хулагу – мужчина крепкий, но пульс у него подскочил, а лицо покрылось потом, словно он целый день бегал. Пот капал с носа, когда Хулагу бессильно опустился на пол.

– Уголь! – прорычал он. – Растолките в воде… и побольше. Из печей достаньте. Приведите моего шамана… – Продолжить он смог, лишь когда дурнота немного отступила. – Если потеряю сознание, влейте угольную кашу мне в рот. Побольше влейте. – Стражники мешкали, но слугу не отпускали. Хулагу разозлился, но вместе с гневом расправила крылья боль. – Убейте его, и за дело! – рявкнул он и снова повалился на пол.

Послышался хрип – стражники перерезали горло слуге и умчались из комнаты. Хулагу снова затошнило, но живот уже опустел, и от каждого безрезультатного позыва перед глазами темнело. В висках стучала кровь, голова раскалывалась. Сердце билось слишком быстро, вызывая слабость и дурноту. Пусть и неясно, но Хулагу уловил, как в комнату прибежали люди, почувствовал, как к губам прижимают деревянную чашу с черной кашицей. Он сделал глоток и тут же окатил себя зернистой рвотой. Надо пить еще, и Хулагу пил, пока не понял, что сейчас лопнет. Зубы скрипели – между глотками он старался очистить рот и горло. Тем временем в комнату набилось человек двенадцать; каждый методично растирал обугленное дерево тем, что попадется под руку. Очень скоро, облитый собственной горько-кислой рвотой, Хулагу провалился во мрак.

Когда он проснулся, было уже темно. Глаза чем-то залепило, веки склеились. Хулагу потер один глаз и содрал себе ресницы. Усилия не остались незамеченными – кто-то крикнул, что он очнулся. Царевич застонал, но режущая боль в животе стихла. Рот саднило, между зубами остались крупинки угля, который его спас. В свое время уголь спас Чингисхана, и Хулагу беззвучно отблагодарил дух деда за важные знания. Ассасины и тогда в себе не сомневались. Не впитай уголь яд, они добились бы своего. Промолчи слуга, Хулагу умер бы, так и не поняв отчего.

Как же он ослаб! Над ним возвышался Китбука, а царевич не мог подняться. Его подняли чужие руки, и Хулагу увидел, что лежит в другой комнате, а под головой и плечами у него толстые одеяла.

– Тебе повезло, господин, – проговорил Китбука.

Хулагу скрипнул зубами, не желая вспоминать страшные мгновения до потери сознания. Но они вспоминались: он ел вкусную еду, а потом сражался за свою жизнь под самодовольным взглядом убийцы. Руки по-прежнему дрожали, и Хулагу стиснул огромные кулаки под одеялом так, чтобы соратник не видел.

– Уголь помог, – буркнул он наконец.

– Тебя так просто не убьешь, – проговорил Китбука. – Шаман говорит, что пару дней ты будешь ходить под себя черным, но, по сути, ты отдал верное распоряжение.

– Ты молился за меня?

Издевку Китбука расслышал, но проигнорировал.

– Конечно, молился. И ты выжил, так ведь?

Хулагу снова попробовал сесть, в мыслях неожиданно воцарился порядок.

– Предупреди моих братьев, особенно Мункэ. Отправь дюжину самых быстрых гонцов.

– Уже отправил, – ответил Китбука. – На тебя покушались вчера, господин мой, и ты целый день спал.

Хулагу опустился на одеяла. Попытка подняться и последовавшие за нею размышления отняли много сил. Он не погиб, хотя ждал смерти. Обрывки воспоминаний тревожили, не давали покоя. Вожак ассасинов отправил убийц, прежде чем тумены подошли к его крепости? Вполне вероятно. Но куда вероятнее, что часть ассасинов была на заданиях, а вернувшись, увидела Аламут разрушенным. Хулагу представил, как они клянутся отомстить тем, кто уничтожил их клан и убил Старца горы. Он закрыл глаза, чувствуя, что вот-вот заснет. Сколько убийц к нему подбирается? Возможно, был лишь один, ныне гниющий у дороги…