Осман входил в мечеть, но не шёл к своему султанскому месту, а молился вместе со всеми. Теперь много было в городах Османа имамов учёных... Смотрел султан Гази на михраб - молельную нишу, указывавшую в сторону ту, где священный град Мекка... По ступенькам подымался на возвышение - мимбар Дурсун Факих, проповедовал умно, с душою... Михал рядом с Османом вставал на молитву, преклонял колени...

Орхан говорил отцу:

–  Надо собирать на советы муджтахидов [304] , сведущих в правой вере...

Осман сиживал на таких советах, окружённый почтительностью. Но говорил он мало, больше слушал. Однажды заметил Орхану:

–  Я говорю мало, потому что не полагаю себя сведущим. Но и ты не должен слишком много говорить. Ты - будущий султан, правитель будущий, а не духовное лицо...

Орхан понял отца и уже не мешался с горячностью в споры муджтахидов...

Говорили о джихаде, о войне с неверными, притесняющими правоверных. Говорил Осман своё слово:

–  Неверные теснят нас, готовы всегда убивать нас, не жалеют наших детей! Но пусть не полагают они и нас бессильными, мы отвечаем на их жестокость джихадом - священной войной!..

Осман приказывал строго придерживаться законов. В судах кади были знатоками уголовного права - укубат. Осман говорил, повторял часто:

–  Судите по справедливости всех, и правоверных и неверных! Мы никакую веру не запрещаем, но правую веру притеснять не дадим!..

Говорили на советах сведущие люди:

–  Ежели совершено казнокрадство или убийство, это - худ уд - преступление, нарушающее права Аллаха!..

–  Шариат - неизменен, но фикх - толкование предписаний Корана и применение их в жизни - подвижен и изменчив!..

Орхан призывал трудиться над фикхом, строить, создавать справедливые законы...

Постоянно говорилось о законах и праве.

–  Так положено в правой вере, - говорил Орхан.
– Ещё при халифе праведном Османе, именем которого назван мой отец, были советники, устанавливающие закон и право среди людей!..

После явились и мазалим — светские суды, подчинённые правителю и указам правителя...

Осман издавал указы, обязательные для судов. Ему читали толкования муджтахидов и он порою без лишних слов что-то поправлял, менял, толковал иначе... Сколько всего было в жизни - должники, отказывавшиеся от уплаты долга; опекуны, не исполняющие волю умерших, записанную в завещании; сироты и вдовы одинокие, коих следовало защищать и спасать от разорения...

Осман позвал к трапезе в свои покои Орхана и Михала. Поставлено было много хороших кушаний. Ели по обычаю, неторопливо брали пищу правой рукой; пилав черпали щепоткой, запрокидывали головы, стряхивали в рот кусочки мяса и рис. Молчали. Каждый из них сам себе наливал воду из кувшина узкогорлого и произносил, прежде чем пить: «Во имя Аллаха...» И прежде чем брать кувшин, отирали засалившиеся ладони платом чистым. Слуг не было в покоях. Осман не велел им входить.

Завершили трапезу. Орхан и Михал произнесли - каждый - по обычаю: «Благодарю Аллаха Всевышнего!» Затем Орхан по обычаю произнёс, поклонившись отцу - гостеприимному хозяину:

–  Аннам Аллах аляйкум!
– Да вознаградит вас Аллах!

И Михал также поклонился и проговорил:

–  Аллах икассир хейракум!
– Да увеличит Аллах ваше добро!..

Началась неспешная беседа. Говорили опять же о судах и законах. Мирно, спокойно обменивались разумными словами, советами, припоминали разные случаи, потребные как примеры... Затем, как бы внезапно, Осман заговорил так:

–  Неверные порабощают своих подданных, держат их в крепи, заставляют, принуждают непосильно трудиться. Как только переходит та или иная крепость, как только те или иные земли переходят под мою руку, я тотчас издаю указ об освобождении людей из крепи. Но теперь я полагаю, что этого мало! Я хочу новый указ провозгласить; и будет в нём говориться, что во всех владениях, моих и моих потомков, во всех владениях, настоящих и будущих, я навсегда запрещаю крепь, запрещаю кабалить, закрепощать людей, какой бы веры они ни были!..

Голос Османа звучал величием мужественным. Орхан и Михал Гази встали, как положено было вставать при звуках боевого барабана...

–  Что скажете о замысле моём?
– спросил Осман после недолгого молчания.

Горячо, искренне одобрили сын и сподвижник решение султана Гази.

Тогда, выслушав слова одобрения, Осман сказал ещё, что намеревается совершить хадж - паломничество в Мекку...

И не сговариваясь, в один голос, просили Орхан и Михал:

–  Позволь, султан Гази, отправиться вместе с тобой в святой путь!..