Брейден рухнул на колени, чтобы поближе рассмотреть мальчика.

Только теперь он увидел небольшую разницу в чертах лица. И у него, и у Киранна был одинаковый цвет глаз и волос.

Он обхватил лицо паренька руками, глядя на живое наследие, оставленное братом.

– Ты даже не представляешь, как много людей будут любить тебя там, куда мы отправимся.

– Правда? – радостно спросил Канер, и глаза его заблестели.

– Да, - сказала Мэгги, опускаясь на колени рядом с ними. – Начиная с Брейдена и меня.

Сердце горца заколотилось:

– Ты собиралась воспитывать его, думая, что он мой, и ничего мне не сказать?

– Я бы сказала тебе, когда решила, что ты к этому готов.

Он не верил собственным ушам. Как же сильно он в ней ошибался! И теперь всю оставшуюся жизнь потратит на то, чтобы загладить эту свою вину.

– Ты удивительная.

Она застенчиво отвела взгляд.

Брейден взял ее руку и поцеловал тыльную сторону ладони над костяшками пальцев:

– Спасибо тебе. За все.

Мэгги посмотрела на него, а он, наклонившись, поцеловал ее.

– Фу! – фыркнул Канер. – Только не эти телячьи нежности.

Горец выпрямился и рассмеялся:

– Поверь, парень, однажды это не покажется тебе противным.

– Если такой день наступит, можешь тогда взять мою голову и насадить на пику.

– Иди ешь, - сказала Мэгги, едва сдерживая смех.

Канеру не требовалось повторного приглашения. Он вприпрыжку умчался прочь.

– Знаешь, - произнес Брейден, обводя кончиками пальцев контур щеки возлюбленной, - ты так и не ответила на мое предложение. Ты выйдешь за меня?

Мэгги прикусила губу и наморщила лоб:

– С чего бы мне желать этого? Ты только и делаешь, что меня мучаешь. Вот и сейчас ты подумал, что я окажусь достаточно равнодушной, чтобы просто вышвырнуть мальчика вон, предоставив его самому себе.

– А ты решила, что я такой бесчувственный, что вообще не хочу детей.

– Ты сам в этом виноват. Это ты заявил, что дети плохо пахнут.

Брейден засмеялся:

– Ну да, я так сказал, но вовсе не имел этого в виду.

Он обхватил ладонью ее щеку и заглянул в янтарные глаза, взгляд которых проникал в самую глубину его нераскаявшейся души:

– На самом деле ничего на земле я не хочу так, как заиметь от тебя дурно пахнущих, неряшливых детей.

– Правда? – спросила она.

Он кивнул.

Лицо Мэгги осветилось от яркой улыбки:

– Ну тогда, Брейден Мак-Аллистер, я с радостью выйду за тебя замуж и заведу с тобой кучу смердящих, чумазых ребятишек.

Эпилог

Два месяца спустя Мэгги с дрожащими от волнения руками стояла среди гостей, праздновавших ее свадьбу. До сих пор с трудом верилось, что это наяву!

Столько лет об этом мечталось, и все же реальность превзошла все фантазии.

Пегин, Мэри и Кенна щебетали вокруг новобрачной, наперебой поздравляя. Но внимание Мэгги было сосредоточено на Брейдене, стоявшем в другом конце комнаты вместе с ее и своими братьями, Канером и Робби Мак-Дугласом. Они потягивали эль и над чем-то смеялись.

Син снова был одет на английский манер, повязки на левой руке уже не было. И если бы не едва заметная осторожность, с которой воин пока пользовался этой рукой, никто бы и не сказал, что она была сильно обожжена.

Между мужчинами сновал Канер, наслаждаясь их терпеливым потаканием его бьющей ключом энергии.

Ювин стоял, возвышаясь над всеми. Лицо его было мрачным, но Мэгги то и дело подмечала блеск в его глазах, когда он обменивался подначками с Брейденом и Локланом или ерошил рукой волосы маленького племянника.

А Робби… Все еще странно был видеть его среди Мак-Аллистеров. Никто бы и не догадался, что всего несколько недель назад все они были его смертельными врагами. Мэгги не могла понять, как Кенне и ее ребенку удалось совершить такую перемену в суровом лэрде. Но ведь в этом и заключается странность любви.

В данный момент все в мире Мэгги находилось в счастливом равновесии, и она была искренне благодарна за такое чудо.

О! – воскликнула Пегин. – Какие у тебя красивые туфельки!

Мэгги посмотрела вниз на свою левую туфлю, выглядывающую из-под подола юбки. Мягкие «лодочки» из черной кожи, расшитые крошечными розами, были свадебным подарком Брейдена.

– Спасибо, - поблагодарила она подругу и, улыбнувшись, вспомнила рассказанную Брейденом историю о Еносе, оравшем про ее башмаки.