Шрифт:
– Капитан Юсупов, смирно! Доложите обстановку!
Илья на автомате встал во фрунт, глаза приобрели осмысленное выражение:
– Докладываю, час назад при монтаже сверлильного станка получил рваную травму ладони. Трос лопнул.
– Ну травма, ну трос, но это не повод для галдежа и индийских танцев.
– Командир, извини, получилось несколько сумбурно, – и Мачо освободил кисть от холстины. Иван в недоумении смотрел на его ладонь – чистая рука, нигде ни царапины.
– Шутки у тебя совсем плоские; наверное, здешний климат плохо влияет.
– Да что ты, Романыч, какие шутки, – заблажил Илья. – Видишь пятно на холстине. Кровищи было – ой-ей-й! Хорошо, у наших телохранителей малая аптечка под рукой оказалась. Замотали руку, остановили кровотечение, а сами монтажом занялись. Последний станок осталось на фундамент посадить. Я как раненый хожу вокруг, да советы даю. Потом чувствую, ладонь чесаться стала, ну и оголил руку. Глянул, а раны нет. Ты понял? У нас высочайшая степень регенерации. Пока я ехал к тебе, возникла мысля – давай у тебя палец отрежем и понаблюдаем, так сказать, процесс.
– Пошел на фиг, экспериментатор хренов. Надо – свой отпили. И вообще, вали отсюда, тут серьезный процесс идет – получение нитроцеллюлозы.
– Ухожу, ухожу. Смотри не взорвись, не расстраивай невесту.
Юсупов бесовски мгновенно исчез, вроде его и не было. Только тряпица белела на полу. Кошкин нехотя поднялся с табурета и бросил ее в муфельную печь.
– Надо сегодня устроить ненаглядной допрос с пристрастием. Что за сюрпризы готовят измененные организмы?
Он с улыбкой вспоминал недавнюю просьбу Анны, подкрепленную показным топаньем ножки. Вот взбалмошное создание, ведь она что удумала – вынь да положь огневую подготовку и рукопашный бой.
Насмотрелась, наверное, на их с Ильей спарринги и проходы полосы препятствий. Это со стороны все легко и красиво, но за всем этим отточенным мастерством лежат годы упорного труда и не одно ведро соленого пота. Нет, если нежное создание желает, мы всегда пожалуйста, но долго девочка не выдержит, конечно. Ничего, понаставит синяков и шишек – детская блажь и пройдет.
Будущие события показали – он крупно ошибся в своих прогнозах. Анна оказалась особой упертой, с бойцовским характером. Стереотип красивой, изнеженной и глупой блондинки здесь не проходил. Тренировки прерывались один-единственный раз – Анна ложилась в камеру кибердока для перестройки организма на четыре дня и три дня на реабилитацию.
Между тем приближалась дата свадьбы – второе марта, и подготовка шла полным ходом. Разосланы пригласительные открытки, выполненные местным художником. Гостей пригласили немного – не успели обзавестись знакомствами. Один из них – пока неизвестный двадцатилетний Рембрандт, будущая гордость изобразительного искусства.
Глава 3
В числе приглашенных оказался философ Спиноза, затем – правая рука амстердамского банка Ицхак Шевель, один из учредителей Ост-Индской компании Якоб ван Прайтер, два крупных чиновника из городской ратуши, известный капер, капитан линкора Ван де Хост, знаменитый архитектор Хендрик де Кейзер, уникальный плотник Хендрик Якобс Стетси и два мастера-корабела – братья Густав и Эрик Кутнеры.
Почти все гости явились с супругами. С архитектором Кейсером и плотником Стетси Кошкин имел шапочное знакомство. Тем не менее все пришли к единому мнению пригласить их. Архитектор строил оригинальные дома и дворцы, некоторые простояли до XXI века. Например, Дом саржи, построенный в 1614 году, и Дом на трех каналах, который назван так потому что три фасада дома выходят на три канала. Ну, а плотник Стетси вообще – светлая голова: по его плану в 1612 году начато строительство Больших каналов.
«Посмотреть на знаменитостей и пообщаться с ними – большущая удача, а если учесть, что они реальные исторические персонажи, то ваще», – дословная фраза невесты, тащившей Кошкина в Дом саржи – там размещалась гильдия портных.
Перед свадьбой едва не забыли окрестить Анну в православную веру – хорошо, отец Григорий напомнил. На венчании присутствовали только свои – гости объявились у особняка, встречая свадебный поезд. Чернокожая команда, одетая в белые мундиры лейб-гвардии XIX века, образовала почетный конный эскорт. Молодые, выйдя из празднично убранной кареты, прошли по устеленной коврами дорожке, осыпаемые цветами и конфетти. Цветы – не оговорка: в Европе делались робкие попытки выращивать круглый год цитрусовые и прочие фрукты. Под руководством Анны наемные рабочие соорудили две оранжереи. В них красавица отводила душу, объяснив, что негоже молодой девушке предаваться безделью и пустословию.
На столь зрелое и дельное высказывание шестнадцатилетней непоседы-хохотушки Кошкин одобрительно хмыкнул и уважительно кивнул.
В образовавшейся спаянной команде Анна сразу стала мозговым центром, типа начальника штаба.
При всем ее могучем интеллекте и огромнейшем багаже энциклопедических знаний, она слыла девушкой очень тактичной и никогда не давала повода мужчинам терзаться комплексом неполноценности. Правда, сама поначалу жаловалась на медлительность человеческой мозговой деятельности.