— Сказочно! — воскликнула Джуд. — Приятно думать, что Эстер наконец заняла свое законное место в истории.

— И оказалось, что мы все одна семья, — добавил он с медленной лисьей улыбкой.

— О, Беннеты — это самая ничтожная ветвь, — поспешно ответила Джуд: не стоит задирать нос перед великим лордом М. — Теперь меня волнует только одно: что случилось с младшей сестрой Эстер. Жаль, что доказательств почти нет.

— Значит, вы еще не видели витрины с гороскопом?

— Нет, я отдала гороскоп Сесилии. Где он?

Граф подвел ее к витрине в самом конце выставки, где лежал маленький кусочек пергамента, над которым они с Клер столько корпели.

— Сесилия показала его эксперту, и оказалось, что он составлен осенью тысяча семьсот шестьдесят третьего года и не имеет отношения к Амели-Эстер, которая родилась весной тысяча семьсот шестьдесят второго. Это гороскоп ее сестры Женевьев, родившейся годом позже.

— Но как он попал в тайник на башне?

— Этого мы сказать не можем.

— Он был склеен, — сказала Клер, глядя на документ.

— Можно посмотреть? Позвольте мне. — Саммер привстала на носочки. Ее дыхание затуманило стекло витрины. — О, это принадлежало Роуэн. Она когда-то спрятала его в башне.

Взрослые молча переглянулись, потрясенные откровениями маленькой девочки. А летающая над ними Люсиль улыбалась, по-прежнему храня свои секреты.

Она подумывала оставить дочерей в доме. Тут они будут в безопасности, за ними денно и нощно следят три вышколенные няньки. Ее уже сейчас едва допускали к ним.

— Они утомляют вас, дорогая, — твердила свекровь.

Действительно, в последнее время ее заставляли принимать лекарство, после которого она видела мир словно сквозь толщу воды. Оставалось одно желание — лечь и опуститься на дно.

— Истеричка, — сказал однажды про нее доктор. — Как почти все иностранки. Это у них в крови.

— Сент-Джону вообще не следовало жениться на ней, — прорычала графиня. — Весь этот заговор придумали ее родители. Мы ничего не знали!

«Истеричка…»

Теплые слезы покатились по щекам Люсиль. Какая семнадцатилетняя девушка не впадет в истерику после того, как ее лишили родного дома, жестоко вырвали из объятий красивого молодого возлюбленного и насильно выдали замуж за проезжавшего через город совершенно незнакомого человека, чье настроение менялось от страсти до ледяного бессердечия. Супруг увез ее в чужую землю, где пейзаж был серым и безжизненным, а сырость просочилась даже в ее кости. Двое детей были рождены от жестокого насилия, вершимого в спальне и не имеющего ничего общего с любовью, прежде чем его одержимость красотой молодой жены сменилась безразличием и он завел любовницу. И тут, словно вспышка света во мраке, пришло письмо от Гийома. Его принесла горничная Сюзетт. Недавно Гийом получил наследство и просил Люсиль встретиться в гостинице «Белая лошадь» в Грейт-Ярмуте, откуда они вместе уплывут навстречу свободе.

«Я поеду к нему или умру! Но нельзя же оставить девочек! Сюзетт поможет мне, кокетливая маленькая Сюзетт».

Они долго и тщательно готовились к побегу. Самая простая одежда, ценности сложены в мешочек и спрятаны под плащом, маленький саквояж со сменой одежды и самым необходимым и корзинка с едой и питьем.

В темную, безлунную ночь они выскользнули из окна столовой и пошли по парку. Каждая несла сумку и спящего ребенка. За калиткой уже ждал присланный Гийомом экипаж.

Каким образом муж нашел ее? Должно быть, донес хозяин гостиницы в Линне, где Люсиль с детьми остановилась сменить лошадей. Недаром он с любопытством уставился на нее и что-то пробормотал жене. Да, они запомнили красивую иностранку с бойкой горничной, двумя миленькими девочками и безумным выражением лица, путешествующую без эскорта. Это они наверняка объяснили виконту, где искать жену. В те дни его шпионы были повсюду, кроме того, береговая полиция следила за контрабандистами, а народные ополченцы преследовали разбойников с большой дороги. Она попросила кучера ехать менее известным маршрутом.

В Фейкенхеме Сюзетт исчезла. Люсиль дала ей денег купить сонного зелья для детей, но она так и не вернулась. Убежала или же ее убили? А может, похитили? Кто знает. Ясно одно: нужно спешить, иначе она опоздает на встречу.

Сент-Джон остановил экипаж на дороге к югу от Холта. Пистолеты сверкали в ночи серебром.

— Стоять! — крикнул он. — В карете моя жена.

Кучер до смерти перепугался, лошади в панике встали на дыбы. Но пока муж успел спешиться и подойти к экипажу, она открыла противоположную дверь, выскочила вместе с плачущими дочерьми и потащила их к деревьям.