Шрифт:
– А что сейчас является фактом и реальностью? Я что-то окончательно запуталась.
– Фактом является то, что какая-то незнакомая девочка всучила Даше Борщаковой страшный рисунок, который, судя по технике исполнения, вряд ли нарисовала она сама.
– Маруся Петровна вчера дала нам понять, что девчонка похожа… нет, что она и есть та, по имени Май – имечко какое, а? – которую она знала в сорок восьмом году, которая пропала, была убита, а потом…
– Все, Анфис, замолчи.
– Но я только стараюсь тебя дополнить!
– С такими дополнениями отсюда можно ехать прямо в психушку. Это нам надо с тобой?
– Нет, это лишнее. А что ты конкретно предлагаешь?
– Мы должны с тобой отыскать ребенка, передавшего Даше Борщаковой рисунок.
– Как мы ее отыщем? У нас толком примет-то нет никаких. Лет пяти, блондинка, в кудряшках, одета в розовое… платье. Слушай, а что такое гамаши? Вчера Маруся Петровна…
– Обувь такая, они были в моде шестьдесят лет тому назад. На платье мы не станем зацикливаться, возможно, ребенок был одет во что-то другое. Важен цвет, а не фасон. Важен возраст – примерно пять лет.
– И как нам ее искать?
– Начнем с соседних улиц. Детвора на площадку с другого конца города вряд ли прибегает. Нет, тут в основном все из ближних домов, из дворов. Мы их все с тобой обойдем. Я так думаю.
Катя действительно так думала. Это был самый простой, самый легкий способ поиска. Увы, она ошибалась, приняв простоту и удобство в качестве исходной позиции.
– Мы обойдем, наведем справки, поговорим с местными. Ты захватишь с собой свою неразлучную игрушку, – Катя кивнула на цифровую камеру, с которой Анфиса – профессиональный фотограф – никогда не расставалась. – Ты снимешь всех подходящих по возрасту детей. И потом мы покажем файлы с фото Даше.
– Знаешь, сколько нам времени потребуется?
– Мы в отпуске с тобой, какая разница, где гулять?
– Ничего себе прогулочка! А эти твои из милиции, они что, не посчитали нужным разобраться, отфутболили с рисунком? Только честно?
– Они… сегодня, завтра и все последующие дни будут заняты, – сказала Катя. – Убийство ребенка, версия номер один – убийца-педофил, так что… А если совсем честно, этот их Шапкин – спец по таким якобы делам – никакого доверия не внушает.
– И ты уверена, что мы найдем эту маленькую мерзавку с кудряшками?
– А по-твоему, лучше поверить в историю с призраками?
– А если Даша САМА ЕЕ ВЫДУМАЛА – эту девочку в розовом? Наслушалась таких вот бабкиных историй и выдумала?
– Но ведь откуда-то она получила этот рисунок. И никого взрослых ни на площадке, ни рядом с ней вчера утром не было.
Катя сказала это и тут же осеклась. Она вдруг вспомнила: менеджер отеля Игорь Хохлов, почти бегом спускавшийся по черной лестнице со стороны флигеля, застегивающий на ходу рубашку на груди. И потом спешащий по дорожке в сторону пляжа. А от пляжа до площадки каких-то метров двадцать…
– Ну, я одеваюсь, завтракаем по-быстрому, и в поход… я беру камеру с собой в ресторан, чтобы больше не подниматься.
– Бери, Анфисочка. – Катя была рада сговорчивости подруги. Слава богу, Анфиса не ударилась в спор. И не стала доказывать, что иногда и от «историй с призраками» не стоит отмахиваться, когда речь идет об убийстве… нет, об убийствах, разделенных между собой таким огромным – почти в целую жизнь – сроком давности.
На поиски на этот раз отправились пешком. Вдоль пляжа по берегу реки – к домам, виднеющимся среди деревьев.
Улица маршала Рокоссовского встретила их лаем собак, запахом гречневой каши и печного дыма, квохтаньем кур из лепившихся к заборам курятников. Дома – приземистые, деревянные – смотрели на мир подслеповатыми окошками. Над проводами рдели гроздья спелой рябины. Дворы были тихи и безлюдны. Ни взрослых, ни детворы. Лишь старуха с ведрами копошилась возле колонки. Тугая струя воды била в железное дно ведра.
– Простите, мы девочку ищем лет пяти, – обратилась к старухе Катя, – беленькую, кудрявую, она в городок детский приходила вон туда, – она махнула рукой в сторону «Далей». – Не подскажете, у кого здесь может быть дочка или внучка примерно такого возраста?
– У Гавриловых сынки, у Клавдии Шудровой, соседки моей, тоже сынок, как с армии-то пришел, так и уехал, мать больную бросил. – Старуха пожевала губами. – А больше нет тут у нас никого из молодежи-то.
– Да нам не молодежь, нам девочка нужна маленькая, – вмешалась Анфиса.
Старуха только рукой махнула: да ну вас, отстаньте.
Сунулись в один двор – там загромыхал цепью, вскочив на сарай, злющий лохматый кобель. Сунулись в другой – оказалось, что у самой калитки за колышек привязана коза.