— Знакомых увидели, Алевтина Викторовна? — осведомился Колосов. — Вот прошу любить и жаловать — капитан милиции Екатерина Сергеевна. Капитан, а вы на нее в нерезвом виде да с холодным оружием.

— Садитесь, — сказала Катя Ойцевой. — Там, в клубе, разговор у нас не получился, пришлось вас сюда вызывать, к нам.

— Я не знала, что вы с милиции. Чего вы сразу не сказали? — Аля нервно теребила в руках спортивную сумку.

Катя смотрела на нее и не чувствовала к ней того прежнего интереса. За то время, что прошло с их первой встречи, многое изменилось.

— Как же это вы, такая красивая девушка, и с ножом ходите? — хмыкнул Колосов. — Женщинам грозите им в общественных увеселительных местах?

— Я не думала… в общем, я не хотела ничего плохого, просто… Пьяная была. Да и какой это нож? Ерунда одна. — Аля махнула рукой.

— Это ерунда? — Колосов показал ей изъятый у нее нож. — Ну, знаете, гражданочка. Это холодное оружие. За его ношение срок полагается.

— Я больше не буду никогда. Честное слово. У вас можно курить?

Колосов мысленно сравнивал ее с той, другой, с Фаиной. «Подруги, сожительницы, любовницы — и совершенно разные, — подумал он. — Как и те, двое товарищей-флористов».

— Мы беседовали с вашей подругой — Фаиной Пеговой, — сказал он. — В курсе вы?

— Да, ее менты забрали при мне. Прямо из дома. Я просто обалдела. Вломились и забрали, как шлюху последнюю. Вы что? Она же… Какое отношение она может иметь к вашим ментовским делам? Она такая популярная, известная.

— А она вам говорила, что ее отец неоднократно сидел?

— Нет. А какая разница? Отец-то ее ведь еще маленькой бросил.

— Сидел не только ее отец, сидел и один из ее ухажеров. Некто Бойко, более известный как Арнольд. Который цветы присылал.

— Он сдох, — процедила Аля сквозь зубы.

Это ее «сдох» заставило Катю, поглощенную своими мыслями, очнуться.

— Не нравился он вам, да? — Колосов вздохнул. — Не повезло парню крупно, погиб, так сказать, в самом расцвете от злодейского выстрела из кустов. А с ним и его босс — Суслов Аркаша, сынка своего новорожденного осиротил, бедолага. Знали вы его, Алевтина Викторовна?

— Видела. В клубе. Фаина мне его показала. Но он вообще ни при чем был.

— А Арнольд, значит, был при чем? А, между прочим, застрелены они оба. Кстати, Алевтина Викторовна, а вы ведь хорошо стреляете, да?

— К чему этот странный вопрос?

— Здесь вопросы я задаю. Стреляете профессионально?

— Я занималась стендовой стрельбой. И биатлоном.

— И в соревнованиях больших участвовали? И призы брали? Что ж ушли?

— Не сложилось у меня со спортом. — Аля суетливо прикурила. — Выкладываться дальше смысла уже не было, у каждого ведь свой потолок есть. Стараться прыгать выше — только здоровье свое гробить. А мне здоровье мое дорого. Жизнь ведь большая.

— И все-таки вы хорошо стреляете? Оцените себя по достоинству.

— Средне.

— Ну в темноте с шести шагов на свет фар не промажете по двум мишеням?

— Что?

— И в темной подворотне в упор тоже не промахнетесь?

— Вы это о чем?

— Вы, Алевтина Викторовна, не догадываетесь разве?

— Чегой-то это я должна догадываться?

Катя смотрела на бледное злое лицо Али. Нет, нет и еще раз нет… Этот фрагмент мозаики, конечно же, важен, очень важен. Вот только должен быть уложен, включен не сюда, а в…

— Давно дружите с гражданкой Пеговой?

— Всю свою сознательную жизнь.

— А одним домом живете давно?

— Наша жизнь никого не касается. Тем более вас.

— Стала касаться с тех пор, как ухажеры гражданки Пеговой мрут как мухи один за другим, — хмыкнул Колосов. — Арнольд с боссом своим, потом некий Голиков Марат…

— Я такого не знаю.

— Как же не знаете, когда на моих глазах в Воронцове… помните Воронцово, оранжереи с цветами, вы на красивой машине и…

— А вы что, там тоже были? — Серые глаза Али снова удивленно округлились.

Колосов понял: она не играет, не притворяется. Она действительно там, в Воронцове на базе, не обратила на него внимания, не заметила.

— Был. И вас видел. И вообще весь этот ваш мюзик-холл наблюдал.

— Какой еще мюзик-холл?

— Театр страстей. Ревновали вы вашу подругу к Голикову Марату ой как жестоко.

— Идите к черту! — выкрикнула Аля. — Вы… это вас уж совсем никак не касается!

— Ножичек ваш эксперты будут исследовать, — сказал Колосов. — И не дай бог на нем хоть пятнышко кровавое будет найдено.