— Мам, ну давай скорее! — не выдержав, влез Валериан, едва не подпрыгивая от нетерпения. — Полетели уже!

— Да, милый, — я сжала руки и шагнула к Петтеру. Остановилась в метре от него, выговорила с трудом: — До свидания, Петтер.

— Прощайте, — глухо возразил он, не оборачиваясь.

Разозлившись (неужели он ожидает, что я стану умолять?!), я наконец позволила сыну увлечь меня к готовому взлететь дракону. Устроилась меж зубцов хребта, радуясь про себя, что не успела сменить удобный комбинезон на привычные юбки.

А потом крепко зажмурилась, сдерживая слезы, и до боли в руках вцепилась в чешуйчатый гребень перед собой. И лишь когда мы оторвались от земли, не выдержала. Обернулась.

Петтер, задрав голову, неотрывно глядел нам вслед.

Стремительно уменьшающаяся темноволосая фигура среди холодного блеска льдов.

Прощайте, Петтер. Пусть у вас все будет хорошо…

Следующие две недели — как цветные картинки в калейдоскопе.

Потрясающая панорама: серое море, в котором бриллиантами сверкали айсберги. Рев драконов, вылетевших нам навстречу. Слова Исмира на прощание: — «Вы — наша последняя надежда!», и отчаяние, ледоколом вспоровшее его обычное спокойствие. Истощенное личико моего первого пациента. Сияющие счастьем глаза его матери, когда малыш пошел на поправку. Восторг Валериана при виде крошечной долины, где из-под земли били гейзеры…

Сложно быть последней надеждой, еще сложнее — не оправдать, не суметь. А меня действительно позвали лишь тогда, когда все остальные средства уже были испробованы. Надо думать, довериться человеку в этой ситуации драконам было непросто.

Изломанные болезнью тельца малышей походили на расстроенные музыкальные инструменты. И я тщательно отлаживала тонкие механизмы, потихоньку приводя пациентов в гармонию с самими собой.

Я выкладывалась полностью. Почти падая с ног от усталости, стаканами пила стимуляторы. Вечером ненадолго проваливалась в тяжелый сон, а потом вскакивала с криком и до утра сидела у воды, тупо глядя на поднимающийся над ней парок.

Только теперь, когда Валериан наконец очутился в безопасности, я до конца осознала, что вся моя жизнь превратились в груду стеклянно-острых осколков. И я никак не могла избавиться от неизбывной тянущей боли в груди. Ни лаванда с иланг-илангом, ни чайное дерево и мята не помогали. Впрочем, глупо было и надеяться…

Нас поселили в уютной крошечной долине, окруженной надежным гребнем скал. Выходящие на поверхность горячие ключи, а также подогреваемая все тем же подземным огнем почва позволяли нам не чувствовать никаких неудобств. Оазис тепла среди ледяных неприветливых равнин. Сами драконы гнездились в айсбергах, которые в избытке имелись в здешних холодах водах, так что меня доставляли к пациентам по воздуху.

Ранним утром после одной из таких бессонных ночей мое одиночество (Валериан спокойно спал в стороне, прямо на шкуре, брошенной на теплую землю) потревожило хлопанье крыльев.

Еще слишком рано! Неужели что-то случилось? Кому-то из малышей стало хуже?

Я обернулась, поплотнее стягивая шаль на плечах. В тонкой сорочке я чувствовала себя почти голой.

Дракон кувыркнулся в воздухе, приземляясь уже человеком. До боли знакомое лицо, собранные в хвост светлые волосы, прищур льдисто-голубых глаз… И покачивающаяся в ухе серьга.

— Исмир? Что вы здесь делаете? — осведомилась я, признаю, не слишком приветливо. На соблюдение политеса сил не оставалось, к тому же недосып не лучшим образом сказывался на моем характере.

Исмир вернулся в Ингойю сразу после того, как доставил меня сюда. Надо думать, спешил ловить оставшихся заговорщиков.

— И это вместо «здравствуйте»? — он насмешливо приподнял тонкую бровь.

Выглядел дракон встрепанным и донельзя усталым. Даже запах сандала был словно припорошен пылью.

— Здравствуйте, — послушно повторила я. — Так что вы здесь делаете?

— Прилетел поговорить с вами об одном нашем общем знакомом. — Обтекаемая формулировка заставила меня нахмуриться. Исмир склонил голову набок (отчего камни в серьге ярко блеснули) и поинтересовался: — Вы позволите мне присесть?

— Конечно, присаживайтесь, — вежливо пригласила я и, усмехнувшись, не удержалась: — Вы держитесь так, словно мы на каком-нибудь приеме!

— Учтивость — это вопрос воспитания, а не обстоятельств! — произнес этот потрясающий наглец, умудрившись вложить в одну фразу и ответ, и упрек. Он уселся рядом со мной, с явным наслаждением распрямил ноги. — Вы даже не спросите, кого я имел в виду?

— Ингольва? — равнодушно предположила я. В глаза словно насыпали песка, и мозг мой был устало туп.

— Петтера, — в тон мне возразил Исмир.

— Что? — переспросила я, чувствуя, как сердце словно сорвалось в галоп. — При чем тут Петтер?!

— Думаю, вам лучше знать, — развел руками дракон, — отчего он неделю назад сдался хель, сообщив, что участвовал в заговоре.

— Но ведь он вам помогал! — запальчиво воскликнула я, сама не заметив, как вскочила на ноги. — Разве это ничего не значит?!