И властно увлекла меня на улицу. Признаюсь, я с трудом могла предположить, о чем могут секретничать Петтер и Вет-исс. Ну не о первой брачной ночи же!

Как оказалось, гипотетическая «помощь» оказалась всего лишь поводом продемонстрировать меня подругам. Я мученически улыбалась и терпела. А что поделаешь? Героям дня всегда приходится непросто…

— Все сюда! — наконец позвала Мать, колотя ломом по скале в центре деревни. Судя по сколотому тут и там льду, бедной скале частенько доставалось.

Приодетые хель высыпали из домов. От раскрашенных лиц, странных запахов благовоний и десятков оттенков зеленого в одежде у меня слегка закружилась голова.

— Мирра, с вами все в порядке? — встревоженно спросил знакомый голос.

— Да, — я обернулась, чтобы заверить Петтера, что все нормально, да так и замерла с открытым ртом.

Юноша был хорош: подведенные черным глаза, чуть подрумяненные щеки, губки бантиком…

— Что с вами?! — слабым голосом спросила я, пытаясь понять, не сошла ли с ума.

Петтер свел густо подчерненные брови.

— А что, не надо было?.. — спросил он, прикусил губу и отвернулся. — Я дурак, да? Вет-исс сказал, что всем нужно…

— Не расстраивайтесь, Петтер, — я очень старалась не смеяться. — Он ведь хотел как лучше!

Юноша только раздраженно дернул плечом. И словно топорщились острые углы запаха перца — стыда и раздражения.

— Вет-исс просто хотел, чтобы вы мне понравились! — шепнула я, взяв его под руку. — А мне вы дороги в любом виде.

Петтер обернулся, хлопнул густо накрашенными ресницами.

— Слушай меня! — зычно призвала Мать, не дав юноше что-то сказать. — Сегодня у нас праздник!

Хель согласно взревели.

— Хозяин моря голоден! — продолжила Мать, и я встрепенулась. Хм, разве речь не о свадьбе Альг-иссы и Вет-исса?! — Настал час его покормить! Где Свельд-исса?

— Эй, чего кричишь? — вышла вперед хель, осторожно прижимая к себе что-то белое. — Ребенка разбудишь!

На груди у нее безмятежно сопел медвежонок. Толпа одобрительно загудела.

— Дай сюда! — властно приказала Мать, и хель вложила в ее протянутые руки «ребенка».

И так, со спящим медвежонком в руках, Мать торжественно направилась прочь из поселка. Присутствующие в благоговейном молчании следовали за ней.

Остановилась Мать у самого обрыва, под которым шумело море.

— Хозяин моря, прими нашу жертву и не гневайся на нас! — патетично проговорила она, на вытянутых руках протягивая медвежонка над водой.

Он засопел, заскулил во сне, и я вцепилась в руку Петтера. Малыша было жалко.

Мать, вопреки моим страхам, не разжала руки. Напротив, поднесла зверя к себе, склонилась над ним… и быстрым движением прокусила ему лапу. Кровь часто закапала в ревущее вечно голодное море.

Медвежонок жалобно скулил, пытаясь вырваться из железной хватки Матери. У нее от напряжения набухли вены на висках.

И вдруг в прореху туч выглянуло солнце, подсветило море, которое сразу показалось куда приветливее. Вода блеснула серо-зелено-голубым, а плавающие в ней льдины казались бриллиантами чистой воды.

— Бутыль! — скомандовала Мать резко.

Ей благоговейно поднесли открытую емкость (судя по резкому запаху — с крепчайшим самогоном), и Мать сцедила еще несколько капель медвежьей крови прямо в пахнущую сивухой жидкость.

— Живи! — торжественно разрешила Мать медвежонку. — И знай, что жизнь твоя без остатка принадлежит Хозяину Моря!

После чего с явным облегчением передала «малыша» на руки его приемной матери. Медвежонок обиженно ревел, но мигом угомонился, когда хель сунула ему в рот сосок.

— А теперь — праздник! — объявила Мать во весь голос, и подданные ответили ей восторженным ревом…

Праздник удался на славу. Хель не пожалели ни выпивки, ни закуски, даже для нас с Петтером припасли какие-то ягоды и соленую рыбу.

И, признаюсь, без плотной закуски алкоголь как-то слишком быстро ударил в голову.

Бесконечные тосты за молодых, разрумянившаяся Альг-исса и смущенный Вет-исс…

А я старалась не вспоминать собственную свадьбу. Как я была счастлива в своем скромном, совсем не праздничном платье, как сияла улыбка Ингольва, какими глазами он смотрел на меня…