Мой мальчик, мой маленький сын. Теперь ты обидишься, если я назову тебя так…

Взяв на вокзале такси, мы отправились прямиком на аэродром. По правде говоря, мне бы хотелось прогуляться по Альвхейму, пройтись по магазинам и поглазеть на столичные достопримечательности, но Валериана переполняло нетерпение. Казалось, оно станет бить из него фонтаном, стоит задержаться хоть на полчаса.

Вскоре шумный город остался позади, и автомобиль покатил по горной дороге, где лишь изредка встречались деревушки. Зеленеющие леса, упоительный аромат цветов, молодой травы и хвои.

Я тихонько дремала, наслаждаясь весенним благоуханием, которое не портили даже выхлопы автомобиля. Уже три года прошло, а я после монотонных снегов Хельхейма все никак не могла привыкнуть к пестрому конфетти самых разных запахов.

— Мам, глянь! — восторженный голос Валериана заставил меня очнуться. — Как они!

Я проследила за его рукой. В пронзительно голубом небе кувыркались два самолета, выделывая пируэты какого-то странного танца.

Как не вспомнить?..

— Красиво, — согласилась я, едва дыша от застарелой боли.

— Я тоже так научусь! — убежденно сказал сын, и водитель, пожилой орк, улыбнулся понимающе…

Высадив нас у поворота, такси укатило.

— Вы к кому? — поинтересовался юноша в испачканном чем-то темным (и донельзя вонючим!) комбинезоне, не скрывая любопытства. Надо думать, случайных гостей здесь не бывало.

— Я госпожа Петрова, по приглашению господина Утесова, — объяснила я.

После возвращения в Мидгард мне пришлось изрядно поломать голову, решая, как представляться. Девичья фамилия не годилась, поскольку тогда возникли бы вопросы относительно Валериана (имя матери обычно давали незаконнорожденным детям), а от сочетания «Мирра Ингольвова» меня передергивало.

В итоге я решила попросту сочинить фамилию мужа, и за три года уже привыкла зваться госпожой Петровой. Еще один незаметный для посторонних знак траура…

— А, ясно. — Юноша открыто улыбнулся и махнул рукой куда-то в сторону. — Подождите вон там, они уже скоро должны сесть!

Я кивнула, беря за руку сына, который не отрывал глаз от парящих в воздухе самолетов. Видимо, господин Утесов пилотировал один из них…

Ждать действительно пришлось недолго.

Из ближайшего к нам самолета выбрался высокий мужчина, а из второго выпрыгнула стройная девичью фигура. Правда, разглядеть ее принадлежность к женскому роду удавалось не сразу. С легкой руки господина Утесова среди летчиков вошла в моду своеобразная форма: кожаный шлем, кожаная же куртка до середины бедра, плотно прилегающие к лицу большие «авиаторские» очки и, как вызов на темном фоне остальной одежды, — щегольский белый шарф.

Валериан вытянул шею, стараясь рассмотреть своего кумира.

Давнишний юноша подбежал к господину Утесову (надо думать, это был именно он) и что-то сказал. Тот кивнул и направился прямиком к нам, на ходу стягивая очки и шлем, и говоря что-то идущей следом напарнице.

— Идет! — тонким от восторга голосом пискнул Валериан.

А я молчала, схватившись за него, и пыталась понять, когда успела сойти с ума.

Потому что этого просто не могло быть!..

«Только бы не потерять сознание! — твердила я, впившись ногтями в ладони и заставляя себя глотать вдруг ставший полынно-горьким воздух. — Только бы…»

К счастью, Валериан, кажется, ни о чем не подозревал.

В какой-то момент летчик наконец взглянул прямо на меня… И споткнулся, едва не полетев носом вперед.

— Слушай, падать к ногам дамы — это, конечно, романтично! — засмеялась его спутница, статная валькирия с обернутой вокруг головы золотой косой. Пахло от нее зеленым прозрачным вареньем, сладкими цукатами и теплой древесиной. — Только учти, я буду ревновать!

Симпатичная девушка, миловидная и удивительно открытая. Правда, профессия у нее вызывающе не женственная. Надо думать, она одна из суфражисток…

— Ой, я так много о вас читал! — не выдержал Валериан, с детской непосредственностью пренебрегая приличиями, и, схватив руку летчика, энергично ее потряс. Потом спохватился: — Ну и о вас, конечно, госпожа Ренская!

— Надо же, и на меня упал отблеск твоей славы! — девушка шутливо толкнула напарника локтем в бок. И это, наконец, заставило его очнуться.

— Госпожа… Петрова? — произнес он, едва заметно запнувшись перед фамилией. А голос почти неузнаваемый — низкий, с простуженной хрипотцой. Внимательный взгляд чуть прищуренных глаз, разворот широких плеч, уверенная осанка… И смолисто-хвойный аромат кедра, окутывающий его красно-коричневым облаком.

Эффектный мужчина. Впрочем, этого следовало ожидать.

— Господин Утесов? — будто со стороны услышала я себя. Протянула руку — по-мужски, для рукопожатия. — Рада познакомиться. Мирра Петрова, а это мой сын, Валериан Петров.

Гладкие вежливые фразы, как обкатанные морем камушки.

Он осторожно пожал протянутую ладонь.

— И я рад знакомству, госпожа Петрова, господин Петров. А это Арина Ренская, моя подруга и напарница.

Выражение лица девушки и сладкий аромат розового варенья явно свидетельствовали, что она претендовала на большее, чем быть всего лишь «подругой и напарницей». Впрочем, у нее хватило ума и такта не возражать.