Я отнесла ее в ванную, и бросила в корзину для мусора. Расслабилась под струей горячей воды, чугунная ванная была скользкой, а занавески, прикрепленные к стене, шелестели каждый раз, когда я двигалась под водой. Моя мама стояла здесь? Намыливалась и удивлялась исчезнувшим синякам? Моя кожа была идеальной, только призрачные тени напоминали, где были большие синяки, если вы знали, где искать.

Ее растили дампиром, или ее отец хранил это в секрете? Я коснулась теплого медальона, смыла с себя грязь. Она хотела «нормальной» жизни. Чему бы она меня научила, если бы не была убита?

Все приводит к Анне. Как можно так сильно ненавидеть кого-то? Это даже не по-человечески.

Да. Мне нравилось пить кровь. Насколько это было человеческим?

Я все еще чувствовала себя хорошо, когда вышла из душа и вытерлась, обращаясь с телом так, как будто это была дикая лошадь, которая могла бросить меня в любой момент. Я почувствовала утренний голод и хотела кофе, но, скорее всего, не банановый латте. Больше всего я хотела удостовериться, что с Пеплом и Огастом все было хорошо, и начать поиски Грейвса. Я не знала, что сказала бы ему, потому что...

Кристоф.

Память о молнии прошла сквозь меня. Зажившие отметки клыков зашлись еще одним приступом боли. Как бы я объяснила это Грейвсу?

А надо было объяснять? Волновался бы он? Принесло бы ему это облегчение?

Если бы я ушла, что бы делал Кристоф?

Я заплела волосы. Такое ощущение, что у меня тряслись пальцы, но они не тряслись. Моя брезентовая сумка все еще лежала на стойке рядом с симпатичной раковиной. Я завязала волосы резинкой и подумала о стопке наличных, спрятанных здесь. Не было огромной уловкой достать больше. Папа научил меня как.

Раньше в одиночку я никогда не делала этого. Но если я переживу все это, то достать деньги не будет большой проблемой.

Я держалась за стойку и дышала. Вдох-выдох, ровно. Осторожно. Пока странная, противная боль не ушла. Стеклянный потолок впускал слепой свет, который касался моих волос и лица. Он не сжег меня и не причинил боль глазам. Солнечный свет был смертельным для носферату. По крайней мере, на сегодняшний день.

Я пила кровь, а солнце не причиняло мне боль.

Когда я открыла дверь ванной, продевая ремень сумки через плечо и поправляя ее на бедре, Кристоф сидел на подоконнике и поднял глаза. Свет снова падал на него, превращая его в статую другого вида. В его руках была одна из книг, а голубые глаза приняли меня и потеплели.

Но он не улыбался.

— Доброе утро, — он закрыл книгу, и осторожно отложил ее в сторону. — Совет созывает собрание. Как только ты будешь готова, они захотят увидеть тебя.

Я с трудом сглотнула.

— Что если я не хочу? Я хочу увидеть Пепла и Огаста и... — и я ухожу.

Я не могла сказать ему это.

— Я проверил Сломленного и Огаста меньше, чем полчаса назад. Огаст проснулся и завтракает; Сломленный поправляется. Сэмюель говорит, что он поправится.

Я схватилась за дверной косяк. Искала на лице Кристофа признаки лжи и ничего не нашла.

— Серьезно? Он уверен?

Кристоф кивнул. Встал с подоконника и сделал два шага в моем направлении.

— Он говорит сто процентов. С Бенжамином и его командой тоже все хорошо; ты увидишь их на закате.

Тяжело было сказать, вернулась ли слабость, или было это облегчение, такое глубокое и широкое, что я могла погрузиться в него. Мне потребовалось несколько попыток, чтобы открыть рот и задать самый важный вопрос.

— Грейвс? –— каркнула я. Пожалуйста. Пожалуйста, скажи мне, что он вернулся.

Выражение Кристофа не изменилось.

— Вся Главная Школа обыскивается. Его здесь нет, и никто не видел, чтобы он покидал территорию. Мне... жаль, Дрю, — он даже казался огорченным, хотя вспышка чего-то пробежала в его голубом взгляде. Там было что-то и ушло, прежде чем я смогла определить, что это было.

Разочарование разбилось об меня.

— Чего хочет Совет?

— Я не знаю. Только то, что это важно. И могу предположить, они стремятся загладить свою вину перед тобой.

О, да, держу пари, что так и будет.

— Что насчет тебя? Ты — тот, кого они привлекли к Судебному процессу!

— Некоторых из них уже, вероятно, подозревают, хотя они не могут двигаться дальше без доказательств. Это не имеет значения, Дрю. Ты в безопасности. Анна в бегах. Попытка Сергея разделять и властвовать провалилась.

— Сергей, — я не вздрогнула, когда произнесла его имя, хотя оно принесло головную боль. — Он... Но Анна...

— Подозреваю, она думала, что могла контролировать и манипулировать и им тоже. Они оба очень, очень хорошо справляются с этим, — тень появилась на его идеально пропорциональном лице. — Хотя у него несколько больше практики. Пожалуйста, Дрю. Приди на собрание. Успокой их страхи.