Наступила тишина. Латанзи опять хмуро посмотрел на О’Ши.

— Тебе повезло, полицейский. Чертовски повезло. — Он вышел.

Оставшись наедине с Лиамом, Пит неожиданно для себя обнаружила, что обнимает его, потом он поднял ее и завертел по комнате в головокружительном вихре.

Пит воспользовалась небольшой мастерской Джозефа в ювелирном квартале. Там были все необходимые инструменты, рабочий стол с газовой горелкой, если ей потребуется расплавленный металл; за телефон и электричество было уплачено.

Она работала каждый день, включая и выходные, часто засиживаясь допоздна, питаясь бутербродами либо консервированным супом, который она разогревала над бунзеновской горелкой, обычно используемой для разогрева золота и серебра. Кроме редких звонков Стива, Анны или Джозефа, которые интересовались, как идут у нее дела, и поддерживали морально, ее никто не беспокоил. Она звонила только, чтобы заказать нужный ей материал, и пару раз вечером обращалась к Филиппу Мишону узнать некоторые технические детали.

Что касается ее работы, то она просто не вернулась. Пит была слишком зла на Марселя и считала, что не обязана проявлять учтивость и лично распрощаться с ним. Дуглас прислал ей цветы и любезно позвонил вечером после ее освобождения, чтобы извиниться за то, что ей пришлось пережить. Пит узнала в разговоре с ним, что буря, вызванная ее исчезновением, исходила от Лилы и Андреа, которая оказала давление на Марселя.

— Бедный парень сказал пару слов в твою защиту, но леди решила исход битвы, — объяснил Мак-Киннон. — Разумеется, я не очень-то им помогал, — застенчиво добавил он.

Пит без труда представила сцену. Зная, что Марсель сказал «пару слов», она не смягчила своего отношения к нему. Несмотря на то, что он верил в ее невиновность, Марсель тем не менее уступил Андреа.

Вечером в пятницу, в конце первой недели ее самостоятельной работы, Пит ответила на телефонный звонок и услышала голос Марселя. Прежде чем он заговорил, она повесила трубку. В течение следующего получаса она бормотала что-то себе под нос, но потом овладела собой и вновь сосредоточилась на работе.

В субботу он звонил — дважды. В первый раз она сразу же бросила трубку, во второй — сказала, что им не о чем разговаривать.

В понедельник после обеда, когда она ждала посыльного с золотой проволокой, в металлическую дверь постучали. Она открыла и увидела перед собой Марселя. Нарядно одетый в пальто из тонкой шерстяной ткани каштанового цвета с поясом, он выглядел пришельцем в коридоре этого грязного здания, переполненного дилерами-оптовиками.

— Бесполезно хлопать дверью перед моим носом, — сказал он. — Я никуда не уйду.

Как бы то ни было, ее гнев угас. Она пригласила его в мастерскую и закрыла дверь. Они постояли в неловком молчании, глядя друг на друга. Она — в своем рабочем халате, он — со взлохмаченными легким апрельским ветром волосами, свисающими над бровью.

Он заговорил первым.

— Что вы от меня хотели?

— Я вам уже говорила: я хочу быть дизайнером. Вы не дали мне такой возможности.

— Это на самом деле все, что вы хотели, Пит? Или вам нравится устраивать небольшую бурю? Посмотреть, как слегка пострадает репутация магазина, — дать повод публике думать, что мы не защищаем наших клиентов, что у нас нет творчески работающих дизайнеров.

Пит отступила назад, пораженная и оскорбленная.

— Марсель, я не хотела причинить вам вред. Если бы вы поверили мне, подождали день, дали мне возможность вернуться в магазин и показать рисунок Мак-Киннону… я сделала бы оправу в ваших мастерских под маркой Д и И.

Марсель изучал ее. Едва заметная печальная улыбка тронула его губы.

— Поверить. Я помню — это был ваш секрет. Вам нужно было лишь поверить мне, и вы смогли найти бриллиант. — Он коснулся ее руки, и она не испугалась, потому что в его жесте не было ничего угрожающего; он скорее был платонический, чем романтический. — Но мне вам верить так нелегко. Я по-прежнему не уверен, что вы хотели от меня.

В его тоне слышится любопытство, подумала Пит. Голос скорее печальный, чем сердитый.

— Но я же сказала вам…

Он тихо прервал ее.

— Не все. Вы не сказали мне, что вы внучка того человека, который уничтожил самый лучший алмаз из всех, виденных моим отцом.

Внезапно Пит почувствовала себя опустошенной. Она предполагала, что из-за ареста это может выплыть наружу.

— Если бы я вам сказала, приняли бы вы меня на работу? Ваш отец внес моего деда в черный список.

— Поэтому вам было так важно работать у меня? Вы ждали дня, когда сможете свести счеты?